— Значит, причастен… — кивнула она.
Они быстро шли по Госпитальной по направлению к Привозу. У обоих не выходило из головы страшное открытие — появление Юны, которая нежданно-негаданно свалилась им на голову.
— За что убили Машу? Кому она сделала хоть что-то плохое? Более безобидное существо сложно себе представить! — с возмущением воскликнул Саша.
— Поиски жениха, — в голосе Зины прозвучал металл, — Машу убили потому, что она искала своего Леню и подняла шум. Деньги, дом — все это было ловушкой. Они вернули себе те деньги, эти твари, с которыми заманили Машу на смерть.
— Надо было ее поймать, эту Юну! — в голосе Саши прозвучала злость.
— И что бы мы сделали? Как бы мы доказали, что она причастна к убийству? Да и убийства-то никакого нет! — горько усмехнулась Зина. — Нас бы самих арестовали за то, что мы на нее напали! А в такое время, как наше, в тюрьму лучше не попадать!
— Ты смерть Маши расследуешь? — Саша вдруг остановился, повернулся к ней, и Зину поразило выражение его глаз — он смотрел на нее с каким-то восторгом, трудно объяснимым восхищением, которое ну просто никак не укладывалось у Зины в голове. — Ты именно это делаешь, так?
— Да, — подтвердила Зина, ведь лгать было бессмысленно, они оба слишком далеко зашли, — я хочу узнать, кто это сделал и почему. Я хочу, чтобы смерть Маши не сошла им с рук.
— Я с тобой. Чтобы ты ни сделала сейчас, ты можешь на меня рассчитывать. Если тебе нужна помощь, я с тобой.
— Спасибо! — У Зины немного отлегло от сердца, она действительно была рада, что расставила все точки над «і». Если ей понадобится помощь Саши, теперь она сможет обращаться к нему без стеснения.
— И тогда у меня к тебе встречное предложение, — Цимарис лукаво улыбнулся. — Как ты смотришь на то, чтобы обыскать лавку этой мокрицы, этого паршивого старика?
— Что? — Зина буквально потеряла дар речи.
— Он в своей берлоге на Болгарской. Лавка в такой час пуста. Открывается наверняка простым ключом! Почему бы нам не попробовать ее обыскать? — Глаза Саши уже горели охотничьим азартом. — Мы можем найти что-нибудь интересное. И увидеть, что за труп ему принесли. Даже если он уже успел засунуть его в чан с кислотой. Ну, решайся! Второго такого шанса не будет!
— Подожди… — Зина пыталась соображать здраво, но предложение Саши привело ее в замешательство. — Ты хоть понимаешь, что это уголовное преступление? Если нас поймают, то посадят в тюрьму за грабеж!
— Да кто поймает? Ты хоть раз на ночном Привозе милиционера видела?
— Я не хожу по ночному Привозу.
— Так и я не хожу. Но ведь сегодня же мы оба с тобой все видели.
— Ладно, — решилась Зина, — предложение хорошее. Но как мы откроем замок?
— Попробую простым гвоздем. Думаю, его можно найти.
— Ты умеешь замки гвоздем взламывать? — не поверила Зина своим ушам.
— Сосед научил, — засмеялся Саша. — Мое детство прошло ведь на Молдаванке. У меня был легендарный сосед, который застал еще времена Мишки Япончика. Пацанва за ним табунами ходила. Мои родители были врачами. Как всех детей в еврейских семьях, они заставляли меня играть на скрипке. А я бросал скрипку и вылезал в окно. Мне так хотелось быть не похожим на самого себя — толстого еврейского мальчика в очках и со скрипкой, я так мечтал об уличной романтике, что научился ругаться матом и курить. Этот сосед учил пацанов воровать, вскрывать замки. К счастью, мои родители переехали на другую квартиру, и с уголовным миром было покончено.
Зина рассмеялась, представляя эту невероятную картину — Цимарис в детстве. Нельзя было придумать образ человека, меньше подходящего на уголовника, чем Саша. Однако ей было очень приятно, что он доверяет ей настолько, что рассказал вещи, которые не рассказывают первым встречным.
Саша рассмеялся вместе с ней, и так, хохоча, как два подростка, они пошли на ночной Привоз. По дороге Цимарис выломал ржавый гвоздь в каком-то деревянном заборе и распрямил его каблуком. Зина просто поражалась его действиям — получилась неплохая отмычка. Впрочем, что это такое, она представляла себе слабо, у нее ведь не было такого бурного детства, как у Саши.
Возле лавки старика не было никого. Даже возле костра не было никаких бродяг, а ведь когда чучельник отправлялся домой, они еще сидели. Теперь костер догорел, и вокруг не было ни души. Саша был прав — милицией здесь и не пахло. Их могли бы зарезать, и никто бы не заметил.
Зина прикрывала Сашу спиной, пока он ковырялся в замке. Она страшно нервничала — каждая минута шла за десять. Наконец в замке что-то щелкнуло, и дверь открылась. Оба быстро вошли в темноту, закрыв дверь за собой.