— Собака! Собака сдохла, от и вонь! Чучелов-то из живых собаков понаделал. Вот одна и издохла.
— Ой, не смешите за мои гланды! Понаехали тут, халамидники из Беляшовки! У старика клад нашли! Царские червонцы да бриллианты! Под полом прятал. А заложила его полюбовница, ще та фифа продохлая. Вот он ту профурсетку рядом с кладом и положил. Говорят за то, шо копал всю ночью…
Как понял Саша из этого разнообразия Привозных разговоров, толком, что произошло со стариком и почему НКВД обыскивает лавку, никто не знал. А ведь толпились возле заграждения местные старожилы. Все эти люди работали на Привозе не один год и прекрасно знали и саму лавку, и старика-так-сидермиста. Среди версий, звучащих в толпе, не было ни одной правильной, что выглядело достаточно странно. Это означало, что НКВДисты тщательно скрывают все, что там произошло.
Цимарис выбрался из толпы и пошел через двор, пытаясь обойти лавку с другой стороны и заглянуть в окно. Ему это удалось. Он успел заметить, что в лавке полно людей — и в форме, и в штатском. Все они выглядели начальственно. Среди них не было ни одного, кто мог выглядеть подозреваемым, испытывал бы хоть какую-то скорбь или вел себя так, как должен был бы вести внук старика. Из всего этого Саша сделал вывод, что его там не было.
— У меня создалось впечатление, что они что-то ищут внутри, — сказал Цимарис. — Там явно происходил обыск. И, судя по всему, весьма серьезный.
Но наблюдение Саши длилось не долго, его заприметил один из солдат, стоящих в оцеплении. Он подошел к нему и, угрожая винтовкой, отогнал за ограждение, подальше от окна. Цимарис отлично сыграл роль хитроватого торговца-еврея, и у солдата не возникло никаких подозрений. Саша вернулся в толпу. Та между тем начала редеть, смотреть было не на что. Внутри лавки не происходило ничего интересного. Больше не выносили никаких черных брезентовых мешков, значит, не было никаких трупов. Люди постепенно начали расходиться.
Примерно часа через два все, кто был внутри лавки, вышли наружу. Следователь в форме НКВД ее запер. Начальство расселось в черные автомобили. Солдаты сняли ограждение, и вся улица вокруг опустела. Саша ушел домой.
— Интересно, — задумалась Зина вслух, — а там было много начальства?
— По-видимому, много. И в штатском, и в форме НКВД.
Зина вдруг подумала, что там вполне мог быть и Григорий Бершадов. Наверняка был. Разве такое преступление могло обойтись без него? Особенно, если она идет с Бершадовым по одному и тому же следу.
Зине вдруг вспомнились его слова об иностранном шпионе — диверсанте. Значит, именно с этим шпионом вполне могли быть связаны старик, Юна, исчезновение корабля и пожары в море. Да уж, гремучая смесь…
— Вот бы узнать, как выглядит его внук! — сказал Саша. — И почему его не было во время обыска в лавке.
— Всему свое время, — вздохнула Зина. — Ладно. Со стариком разберемся позже. Теперь твоя задача — дельфины. Я чувствую, что это важнее всего.
— Ты отдала ткани на анализ? — спросил Ци-марис.
— Сегодня утром, — кивнула Зина, — результаты будут через пять дней.
Через пять дней Крестовская сидела напротив Тараса в небольшой столовой на Ришельевской и наблюдала, как тот расправляется с двойной порцией борща. Борщ был густой, наваристый, ложка в нем стояла торчком, а вокруг нее плавали густые островки жирной сметаны. Почему-то это вызвало у Зины отвращение. Но Тарас буквально был в восторге, отправляя в рот ложку за ложкой. Зина старалась на него не смотреть.
Впрочем, Тарас был в своем репертуаре. И Зина поневоле с радостью отметила про себя, что он полностью выздоровел. Кроме борща, на грязноватом подносе перед ним стояла тарелка с пшеничной кашей и шницелем, голубцы, щедро политые сметаной, салат из капусты, бутерброды с сыром и вареной колбасой и два заварных пирожных. А перед ней, как всегда, был лишь стакан кофе с молоком — она категорически не могла есть вместе с Тарасом, его обжорство всегда вызывало у нее дикое отвращение.
Он быстро расправился с борщом, с голубцами, надкусил шницель и наконец, откинувшись на спинку стула, лукаво посмотрел на Зину:
— Один в один!
— Что — один в один? — не поняла она.
— Содержимое ампул, которые ты мне дала на исследование, один в один совпадает с веществом, которое было найдено мною в тканях мертвой рыбы.
— Дельфина… — машинально поправила Зина и тут же уточнила. — Это яд?
— Смотря для кого, — Тарас снова вцепился в шницель. — Для человека — нет. Для дельфина — да. Особенно в той дозировке, в которой его накачали этим веществом.