– Ты имеешь в виду что?..
– Думаю, да. Даже со всеми этими ковыляниями впереди, со всеми стерилизациями, ночными кормлениями, и позже слежением, чтобы оно не свалилось, и прочим. Да, думаю, да. Потому что они все такие разные. Ты думаешь о том, каким будет следующий. Наши трое – я не знаю, как сказать это, – они все люди.
– Я понимаю, что ты имеешь в виду.
– А делать людей – это что-то особенное. Это особая и пугающая ответственность.
– Ты говорила, что Баки был последним.
– Я знаю. Я говорила это три года. А потом перестала.
– Ты не невеста, дорогая, даже несмотря на то, что часто ею выглядишь.
– С остальными было легче.
– Тогда ты так не говорила.
– Они были легкими для нас, индейцев.
– Через двадцать минут ты снова начнешь вышивать мокасины.
– Нэнси будет поражена ужасом. А друзья будут коситься друг на друга и говорить о безрассудстве.
– Но ты все еще готова пойти на все это?
– Не сейчас. Пока.., мы еще не знаем.
– Думаю, мы узнаем и скоро.
– А когда все кончится, мы поговорим об этом снова, дорогой?
– Мы поговорим об этом снова.
– У тебя должно быть что сказать. Это и тебя привязывает. Это меняет твою жизнь.
– Когда дойдет до того, что я не смогу запомнить все их имена, я с трепетом остановлю тебя.
Они были дома к четырем. Баки поднялся в состоянии ступора и пьяной походкой пошел в дом. Небо было темное и низкое, а облака, казалось, проплывали прямо над верхушками вязов. Ветер был порывистый и влажный. Он стучал в окна дома. Дом оставлял впечатление пустого. Когда в шесть начался сильный дождь, Сэм вывел фургон наружу, чтобы дождь смыл с него дорожную пыль. Июль пришел слишком быстро. И девятнадцать дней нельзя было продлить.
Глава 7
Сивере позвонил Сэму восьмого июля, утром в понедельник. Он появился у него в офисе в десять тридцать.
– У меня есть новости, меня переводят с повышением в Калифорнию, шефом одного из отделений бюро «Апекс».
– Поздравляю.
– Спасибо. Боюсь, что не смогу заниматься вашим делом, если вы, конечно, решили продолжать.
– Да, я решил не останавливаться. Не могли бы вы уладить его перед своим отъездом?
– Ага, понятно. Я думал об этом. Запишите, пожалуйста: Джо Танелли, 1821, Маркет. Это небольшой склад. Он будет ждать вас в среду, семнадцатого. Не называйте ему себя. Скажите, что от меня. Он в курсе дела. Он просит пять сотен задатка. Так что не беспокойтесь, заплатите ему. И после того, как он возьмется за дело, заплатите еще пятьсот. Он большой спец в таких делах.
Ситуация показалась Сэму какой-то фантасмагорической. Он даже представить себе не мог, что подобный разговор может произойти в его кабинете. А Сивере не особо и пытался скрыть предмет их разговора. С таким же успехом он мог бы говорить о том, где лучше всего покупать яйца.
– Хорошо.
Сивере погрузился в воспоминания. Раньше с этим было проще. К примеру, в Чикаго, Канзас-сити, Атланте или Бирмингеме. Цены были низкими. Десять зеленых за сломанную ногу. А если вам нужно было кого-то убрать, это стоило максимум двести. А сейчас наемных убийц осталась лишь горстка, и все они работают на мафию. Если вы даже выйдете на такого человека, цена будет непомерно высокой. Можно, конечно, нанять какого-нибудь малолетнего наркошу, но тот лишь испортит все. Только профи работают чисто. А новички-любители всегда попадаются и сдают человека, который их нанял.
Сэм вынужденно рассмеялся:
– Я не думал насчет этого. Сивере. Сивере взглянул на Сэма.
– Не хочу волновать вас лишний раз, мистер Боуден, но думаю, вам нужно это знать. Я навел справки через наше отделение в Уилминге. Мы обмениваемся информацией, так уж у нас заведено. Так вот, семейка Кейди – это еще те штучки. Их было четыре брата, два старше Максвелла и один младше. И хотя у Макса не было судимостей до армии, его не назовешь ангелом, впрочем, как и его братцев. Он и в армию-то пошел из зала суда. Порезал человека «розочкой» из-за женщины. А в суде ему предложили на выбор: либо армия, либо тюрьма. Он выбрал армию. А старик Кейди практически не вылезал из тюрьмы. На свободе он занимался самогоноварением. Обладал необузданным нравом. Три года назад умер от удара. В тридцатилетнем возрасте женился на их матери, которой исполнилось пятнадцать. Та была слабоумной по жизни. Старший брат погиб в перестрелке с агентами ФБР восемь лет назад. Еще один брат был убит во время бунта в тюрьме штата Джорджия, где отбывал пожизненный срок за убийство с отягчающими обстоятельствами. Макс просто дикарь. Такие думают иначе, чем все нормальные люди. По таким тюрьма плачет. Они не делают различия между добром и злом. Они думают только о том, как бы не попасться. Поэтому, я думаю, здесь все средства хороши.