— Нет, нельзя в течение месяца, — мрачно подытожил ректор. — Если разорвать помолвку в течение месяца, то вы оба умрёте ужасной и мучительной смертью.
Мрак! И во что я только вляпалась! Под убийственным взглядом Коула стало ещё более неуютно.
— Отец убьёт меня раньше! — вскочил, уронив кресло, и стукнул ладонью по столу. — Через две недели у нас должна быть помолвка с дочкой влиятельного бизнесмена, у него сеть гостиниц, — что-то мне показалось, что на этой фразе Коул скис.
— Я разберусь с этим, — покачал головой Мистер Гудман. — Но прервать действие заклинания не выйдет, любое вмешательство, попытка изменить, снять может грозить вашей смертью. А ещё…
Что ещё? Разве уже недостаточно ужасно?!
— Вы связаны, поэтому, если одному из вас грозит опасность, то другой чувствует то же самое, механизм заклинания достаточно сложный, оно связало вас не просто так и будет подталкивать к сближению.
— Брехня! Я никогда! Не сближусь! С этой! Мышью! — чеканя каждое слово, ледяным тоном произнёс Коул и, круто развернувшись, зашагал к двери.
— Мейси! Меня зовут Мейси!
За одно утро, буквально, наверное, за полчаса я умудрилась довести двух драконов до белого каления. Коул, который и раньше меня ненавидел, теперь, кажется, был готов сжечь, лишь бы избавиться от метки. И как я только умудрилась это сделать?!
От ректора мне влетело тоже, хоть он был значительно мягче Коула, но радостью не воспылал, услышав о метках. И ещё больше посуровел, выудив из меня рассказ, как я умудрилась её поставить.
Выскользнув за дверь его кабинета, прислонилась к ней спиной, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и крепко-крепко зажмурившись.
Надо же! Коул Гудман — красавчик академии, самый желанный и загадочный парень — мой жених. На какой-то жалкий месяц, который пролетит так быстро, я буду его невестой. А потом он разорвёт эту помолвку и испепелит меня напоследок.
3
Я со стоном зарылась в подушку, словно надеясь найти в ней спасение от всего мира, точнее, от подруг, решивших теперь взять мою личную жизнь в свои руки, что порядком нервировало. Больше всего хотелось забиться в какой-нибудь уголок под стать своей мышиной ипостаси и просидеть там, пока действие заклинания не кончится.
Ну, что с меня взять? Светло-русые прямые волосы, зелёные глаза, носик довольно миниатюрный и кукольные губки бантиком. Ничего необычного. И худая… Очень худая.
— Мэйси, подъём! — Стелла потянула меня за руку, заставляя оторвать голову от подушки, и показала красное обтягивающее платье. — Тебе нужно быть во всеоружии!
— Заче-е-ем? — заныла и попыталась спрятаться, но не тут-то было.
— Затем, дурочка! Ты вытянула выигрышный билет! Коул! Да его каждая вторая мечтает затащить в постель, а почти каждая пятая — встречаться! И только ты с ним помолвлена!
— И что? Он меня ненавидит!
— Скоро перестанет, — с видом знатока хмыкнула Сабрина. — Я тут навела справки о твоём заклинании, — завела ногу за ногу и помахала в воздухе смартфоном. — Так вот, в наших реалиях оно работает… кхм… слишком старомодно. И пока оно действует, а снять его нельзя в течении месяца, короче, вам нельзя флиртовать, ходить на свидания, целоваться и спать ни с кем кроме себя. Ему всё можно с тобой, иначе, — она сделала страшные глаза, — сме-е-ерть.
— И что?
— А то, дурёха, тебе выпал такой шанс. Вперёд! Иди и очаровывай!
Знала бы я ещё как! Весь вечер подруги перебирали мой гардероб, даже залезли в интернет и заказали пару шмоток с маркетплейсов. Настроение у них было боевое, в отличии от моего. Мне же хотелось забиться в угол от своего позора. И не только с Коулом.
Если остаток того дня и утро следующего я не видела его, то вот с суккубой, которая увела Тома, мне повезло меньше. Обычно всегда ела в компании со Стеллой и Сабриной. Мы трое были не разлей вода, но сегодня они будто бы специально задержались, наверняка надеялись усадить меня за стол к Коулу. Вот только подсел ко мне не Коул, совсем не Коул.
— Мейси, — Томас кашлянул, сложив руки домиком и бросив на меня совершенно равнодушный взгляд. А я пыталась спрятаться за чашкой с ромашковым чаем, говорят, нервы успокаивает… наверное, если выпить целый бочонок.
Под взглядом бывшего я чувствовала себя ещё более глупой и жалкой, униженной. Особенно, глядя на то, как на его шее расцветал засос. А без меня он явно не скучал и вовсю веселился со своей новой суккубистой пассией! Жгучая горечь расползалась в душе, напоминая об обиде и унижении.