Нет, ну слышала, что у богатых свои причуды, но… к такому проявлению манер, я не была готова.
Да и что вообще ожидала от этого ужина? Что большой и грозный дракон в виде отца моего случайного жениха испепелит меня в потоке упрёков? Или что? Если честно, цель визита я понимала не очень, ведь нас не связывает ничего, совсем ничего, кроме метки, что я поставила случайно своим пьяным заклинанием и разбитым сердцем…
Но почему, почему именно Коул? Ведь тогда я думала о Томасе.
Каким образом моим женихом стал Коул?
7
— Так метку нельзя снять раньше, чем через месяц? — поинтересовался Мистер Гудман, приступая к десерту.
Вопрос, который ждала весь вечер, застал меня врасплох, заставив поперхнуться вином, что поблёскивало в бокале в свете люстры под светлым потолком. Сжала пальцами стеклянную ножку, медленно поставив его на стол, оттягивая момент.
И что могла сказать в ответ? Если они спросят о том, как появилась брачная метка на наших руках, что на месяц связала нас воедино? Что мне ответить? То, что увлеклась собственным горем и праздником подруги и, перебрав с алкоголем, решила взять судьбу в свои мышиные лапы и вернуть бывшего с помощью магии, но что-то пошло не так, и заклинание сработало на Коуле?
Нет! Боже! Какой позор! Это нельзя говорить никому, и вообще… Мейси, да как ты могла!
— Можно, — о, надо же, мой жених решил прийти на помощь, только от его ответа я едва снова не поперхнулась. — Можно снять, только мы умрём. Всего-то, — широкая, коварная и абсолютно бесячая улыбка окрасила его безупречное лицо.
И что-то мне подсказывало, что временами он ещё та заноза в заднице.
— Кхм…. - откашлялась, пытаясь отвести взгляд, стараясь привлекать к себе как можно меньше внимания и игнорируя навязчивое желание обернуться мышью и убежать в какую-нибудь щель. — Это очень сложное заклинание…
— Брат говорил, что любое вмешательство раньше срока может привести к смерти, — подтвердил Мистер Гудман, изрядно помрачнев и разломав кусочек торта так недружелюбно, что на миг мне стало не по себе. — Коул, — его взгляд уперся в сына, — через месяц, когда заклинание будет снято, и вся эта нелепая ситуация забудется, ты сыграешь свадьбу с дочерью четы Блэквуд. Так мы сможем забыть об этой истории.
*** Вдох-выдох, вдох-выдох, Мейси. Дыши ровно. Выпрями спину. Бешеный стук сердца отдавался в груди эхом, не замолкая ни на секунду.
И что мне делать теперь? Я думала, Коул отвезёт нас обратно в академию, где меня ждала своя тёплая, уютная кровать, а вместо этого… Пара бокалов вина за ужином, и нас оставили здесь, а брать шофёра и пускать за руль своей «детки», как выразился дракон, он не позволит!
Пальцы скользнули по туфлям, наконец-то избавляясь от пыточной обуви. Тот, кто придумывал каблуки, хоть раз ходил на них сам?!
Нас оставили в доме. Коула, разумеется, в его прежнюю комнату, меня же поселили в одну из комнат для гостей, и если у них в доме выглядели так гостевые, то как же жилые помещения?
В моём временном обиталище витал аромат сирени, а сама комната, как и все помещения в доме четы Гудман, была просторной, в светло-сиреневых тонах, по центру стояла большая кровать, рядом с ней — две прикроватные тумбочки. И люстра… Люстра наверху будоражила воображение: многоярусная, с хрустальными висюльками, что переливались и играли разноцветными огоньками, наверное, если бы у меня была такая люстра, то я бы любовалась ею как последняя дурочка.
Шаги. Они отдались в моём сознании взволнованным трепетом, а знакомый аромат ударил в ноздри, заставляя голову слегка кружиться, и не только от пары бокалов вина.
— Мышь, — входная дверь скрипнула, и на пороге возник Коул. Его белая рубашка была расстёгнута на пару верхних пуговиц, от пиджака он избавился, а развязанный галстук болтался на шее. Его голос с хрипотцой заставил сжаться, замереть, словно статуя, пожирая его глазами. — Ты забыла сумочку в гостиной, — протянул руку, где она болталась на указательном пальце.
— Мейси! Меня зовут Мейси! — прозвучало громче, чем хотелось. Ударила его маленькими кулачками в грудь, заставив слегка пошатнуться.
Кончики пальцев будто бы пронзило током по всему телу, оставляя мурашки на коже. Он рассмеялся, пошатнувшись, хрипло, отрывисто, и сделав то, чего я совершенно не ожидала, — накрыл мою ладонь своей.
Хлопок, тихий, едва заметный, звякнул замок, и моя сумочка нещадно была выброшена на пол, прямиком под ноги.