Ну, конечно! Кто бы сомневался?! Без этой гиены обойтись не могло!
— Зачем? — просверлила я Брюстера холодно-недоверчивым взглядом.
— Хотел поговорить. Всего лишь поговорить, — его глаза лёгкой укоризной отражали мою суровость. — Да брось, Стес, я же не укушу тебя, в самом-то деле.
Ха! Пусть только попробует! Так и вылетит без зубов! Но под влиянием его слов моя категоричность заметно смягчилась, а мысли немного сбавили ход. А ведь и в самом деле что со мной случится, если я выслушаю этого проходимца? Пусть он выскажется однажды, чем станет снова мне досаждать.
— Хорошо. Давай поговорим, Винсент. Но только недолго: у меня — всего пять минут, — я решительно опустилась на диван, закинув ногу на ногу и отмечая, как чайного цвета глаза жадно впитывают меня с головой. — Итак, я слушаю тебя.
— О, как ты эффектна, Стейси! — упал Брюстер на другой конец сидушки. — Сколько в тебе грации, изящества, элегантного очарования!
— Мы будем говорить по существу или расточать никому не нужные комплименты? Можешь не напрягаться: я в них не нуждаюсь.
— Господи, как же ты изменилась! Даже говоришь совершенно иначе: смело, уверенно, не теряясь в словах.
А что же он думал? Что после его постыдного предложения я онемела от горя и всё, что могу, — лишь мычать?
— Ближе к делу, Брюстер! Время уходит. Ты рискуешь остаться ни с чем.
— Хорошо, хорошо. У меня к тебе предложение, Стейси. Ты не хочешь сняться для нашего журнала?
Это было неожиданно. Он так резко менял темы, что я не успевала улавливать существующую между ними связь. И лишь выдохнула:
— Что?
— Ну, я бы мог устроить тебе фотосессию. Как раньше. Помнишь?
Помнила ли я? Ещё бы! Ведь он увлекался фотографией давно и во времена нелепых ухаживаний иногда фотографировал меня. С тем, чтобы, как он говорил, я всегда была с ним рядом. Позже я, конечно же, поняла, что это было лишь фарсом, но тогда я верила ему. Верила, что действительно нравлюсь, что он хочет поставить мой снимок на тумбочке у кровати, чтобы просыпаться "рядом со мной". И пусть это было обманом, но тогда эти фотосессии придавали уверенности и раскрепощали меня.
— Зачем тебе это надо? — в моём голосе, как и во взгляде, скользнула подозрительность.
— Так ведь, как я уже сказал, наш журнал называется "Взлёты и падения". И в нём мы пишем об обычных людях, которые чего-то достигли, что-то пережили или как-то изменили себя. И ты подходишь под все критерии для героини нового рассказа: от невзрачной замухрышки до сногсшибательной леди.
Замухрышки! Вот как он тогда оценивал меня! Эй, осёл, что же ты тогда предложение делал этой самой замухрышке?!
— Это невозможно! — твёрдо произнесла я.
— Стейси, подумай. Наше издание имеет неплохой рейтинг, у него широкая читательская аудитория. А это значит, что что ты станешь известной! О тебе заговорят люди, тебя будут узнавать на улице, ставить в пример.
Ну, надо же, чем меня искушал этот дьявол! Неужели он думал, что я так падка на славу, что тут же соглашусь?
— Нет! В моей жизни нет ничего достойного журнальных страниц. А какой я была раньше, вообще никому знать не стоит.
— Почему? Стейси, милая, ты что, стесняешься себя прошлой?
Да. Каждой частицей души. И не просто стеснялась, я ненавидела себя! Потому-то и уничтожила все свои снимки. Чтобы никто не узнал, какой я была. Чтобы ничто не напоминало мне о прошлой жизни.
— Брюстер, — выдохнула я, отчаявшись услышать хоть что-то достойное внимания, — зачем ты явился? Чтобы предложить эту глупость?
— Глупость? — даже возмутился он. — Да любая другая за такую возможность многое бы отдала!
Ах, вот как? Именно на это он и делал ставку? На то, чтобы я чувствовала себя обязанной ему в чём-то? Ведь это потешило бы его гордыню и позволило бы ставить мне условия. Неожиданно я постигла "великий" замысел этого человека, и холодная улыбка — сухая, пренебрежительно-недоверчивая — непроизвольно вырвалась наружу. Ай, да Брюстер! Ай, да расчётливый ловкач! Верный себе эгоцентрист!
— Вот любой другой и предлагай это. А мне нужно работать.
— Ну, почему, Стейси? Почему ты отказываешься от того, что само плывёт тебе в руки?
Почему? Нет, ну, он по-прежнему считал меня глупой!
— Потому, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. И тебе это известно не хуже меня.
— Хочешь сказать, что я что-то замышляю, предлагая это?
— Конечно. Ведь подобное предложение не делается просто так. Да к тому же не обычным... кем ты там работаешь?