— О, Господи! Прости меня, Нолан! Это не тебе предназначалось.
— Нет? Вот досада! А кому?
— Да бродит тут один ханыга, нормальным людям портит кровь.
— Кто этот несчастный утырок? Покажи мне — и я сделаю из него отбивную!
— Не надо, — представив, как он угостил бы Брюстера жёстким массажем по рёбрам, я улыбнулась. — Мы же не на кулинарный конкурс пришли. Лучше скажи, что ты здесь делаешь.
— Видимо, то же, что и ты: наслаждаюсь творениями Терри. Ради этого я и притащился из самой столицы.
— Откуда?
— Из Вашингтона. Я был там по делам.
— И приехал специально на выставку?
— Конечно. Такое событие я не мог пропустить. Так что я сюда — прямиком из аэропорта.
Вот оно настоящее проявление дружбы! Припереться из другого края страны, только чтоб доставить удовольствие другу — это о многом говорит. В частности, о добрых отношениях между друзьями.
— Потому-то ты выглядишь немного уставшим?
— Разве? Да, наверное, потому. А ты? Почему ты выглядишь такой напряжённой?
Напряжённой? Я? Неужели заметно? Да, с тех самых пор, как произошла вся эта канитель с эскизом, успокоиться мне не удавалось. Но я надёжно скрывала все чувства, маскируя внутреннюю боль под улыбку и пряча горечь за маской беззаботности. Но неужели же я ошибалась и всё, что мне казалось сокрытым, видели абсолютно все?
— Нет, Нолан, — поспешила заверить, — тебе показалось.
— Да ну? — недоверчиво покосился он на меня. — Я почти две недели тебя не видел, но сразу заметил, что с тобой что-то не так. Что именно, я ещё не понял, но мне не нравится это.
А уж как не нравилось мне! Но... я не могла по-другому. Хотя и старалась. Но либо маскироваться мне не очень-то удавалось, либо Росс-старший был настоящим пронырой и видел всё лучше других.
— Быть может, во всём виноват мой звёздный братец? — выдвинул он предположенье. — Ведь с ним порой нелегко. Что отчебучил этот шельмец?
— О, нет, Нолан, совсем ничего. Ну, разве что признался, что меня любит.
— Правда? — по его удивлённой мордашке расползлась радостная улыбка. — Так это же здорово, Стес! Разве от этого унывают?
— Нет, что ты! Как раз наоборот: мысль об этом так сладостно греет мне душу. Просто на меня навалилась куча дел, новых обязанностей на фирме, да и предстоящие соревнования расслабиться не дают. Видимо, это на мне и сказалось.
Слегка наклонив голову, Нолан молча поглядывал на меня — пристально, подозрительно, чуть претенциозно. И этот взгляд свидетельствовал о том, что его обладатель мне не верит.
— Говоришь, на работе — куча дел? А я забыл спросить: что там за ерунда с конкурсом для Энджелла?
— Какая ерунда? — я внутренне содрогнулась.
— Я знаю, что он завершён, — Эндж как-то обмолвился по телефону. Говорил, что нашёл то, что искал, благодарил за то, что я его надоумил обратиться в вашу фирму. Но когда я позже перезвонил — где-то через неделю, — он даже говорить на эту тему не стал. Тут же переключился на что-то другое.
— Может быть, это "другое" на тот момент было более важным?
— Поначалу я тоже так решил, но когда это повторилось и в следующий раз, а потом — ещё и ещё, понял, что он избегает таких разговоров. Ты случайно не знаешь, почему?
Знаю. Конечно же, знаю. Но мне было трудно не только говорить, но и думать об этом, поэтому я лишь пожала плечами и покачала головой.
— Нет? — удивился Нолан. — А что, с тобой он этим не поделился?
— Мы об этом не говорим: я вижу, что ему неприятно.
— А, значит, и ты заметила? Вот то-то и оно! — он на миг опустил глаза, а затем вонзил их в меня с новой силой. — А что за композиция выиграла конкурс?
— А ты не видел?
— Нет, не успел. Меня же не было, как ты знаешь. Да и Энджелл этой темы сторонится. Надеюсь, это достойная работа?
— Работа как работа, — сдвинула я плечами, стараясь придать как можно больше безразличия этому жесту.
— Твоя?
По моим нервам пронёсся колючий импульс, вызвавший в лёгких едкий спазм, и я едва успела сделать судорожный вдох, чтобы не задохнуться. Ну, почему Нолана интересовал этот вопрос? Зачем ему вторгаться в запретную зону? Я с трудом выдохнула и снова покачала головой:
— У работы, которую выбрал Энджелл, другой автор.
— То есть как?
— А чего ты удивляешься? Такое бывает.
— Ничего не пойму! Я был уверен, что... Я ведь прекрасно знаю своего брата.
— Но не знаешь всех работ, присланных на конкурс. А это настоящие шедевры!
— Да, но... А ты точно послала ему свою?
Ещё бы! Хотя до сих пор казню себя за это. Лучше бы мне этого не делать.