— Спасибо, что заботишься о моей репутации, — шепнул. — Я тронут. Но хочу тебе кое-что показать.
Он заскользил пальцами по экрану, перешёл по каким-то ссылкам, немного подождал, а затем повернул чудо-технику ко мне:
— Вот! Смотри!
На дисплее красовалось фото какого-то господина с круглыми, чуть отвисшими щеками и довольно заметным двойным подбородком. Одетый в тёмный сюртук, он пялился на меня горделивым взглядом, в котором что-то почудилось мне знакомым. Что всё это значило? Кто этот человек? И зачем Энджелл показывал мне этот снимок?
Длинные пальцы дядюшки Ау снова скользнули по экрану, и сменившая картинка вновь представила моему взору того же мужчину, но теперь уже полуобнажённого. Грузное тело, увесистые бока и выступающий округлый живот, который невозможно было не заметить. И это — при том, что человек был довольно молод.
— Кто это? — сорвалось с моих губ.
— А ты не узнала? Это же я.
Слёзы мои — уже немного присмиревшие, но ещё не иссякшие — окончательно дали обратный ход, глаза полезли из орбит, а недоверчивый взгляд снова прикипел к экрану. Могло ли такое быть, чтобы этот боров был ни кем иным, как самим Энджеллом Россом?
— Ты-ы?
— А что, этот толстобрюхий бомбовоз не очень-то на меня походит? Но это действительно я. Как видишь, я был настоящим жирдяем, — и он иронично ухмыльнулся. — Как ты там говорила? Писаный красавец? По-моему, каракатица и бомбовоз — весьма достойная пара. Как считаешь?
— Но..., — я всё ещё не могла в это поверить. — Когда это тебя так разнесло?
— Во время съёмок одного из фильмов. Я тогда нарочно поправился для роли и выглядел грузным мешком. И это было ужасно. Но знаешь, что? Я никогда этого не скрывал. Напротив, выложил эти фото в интернете, чтобы люди знали об этом этапе в моей жизни. Чтобы видели и сравнивали, каким я был и каким стал.
— И ты себя не стыдишься? — я указала взглядом на экран. — Вот такого?
— А смысл? Это правда моей жизни, и мне от неё не уйти. Ведь она не исчезнет, если я буду себя ненавидеть. Верно? Наоборот, я рад, что у меня есть этот опыт, благодаря которому я знаю, сколько усилий нужно приложить, чтобы вернуться в норму, — трудных, непростых, порой непосильных. И я догадываюсь, что довелось вытерпеть тебе, прежде чем ты изменилась. И это вызывает во мне уважение.
Даже так? Я не ожидала такого и, ошарашенная этим признанием, молча таращилась на дядюшку Ау. Благо, его лицо, освещённое полнощёкой луной, — вот что так назойливо вторгалось в мой разум сквозь слёзы — было хорошо видно. И искренность на нём говорила о том, что он говорил правду.
— А Брюстер, демонстрируя снимки, рассчитывал совсем на другое! — я даже не заметила, как произнесла это вслух.
— На что бы он ни рассчитывал, он ошибся. Увидев, какой ты была, я ощутил только гордость. За тебя. За то, что рядом со мной — человек волевой и целеустремлённый, а не просто особа, пустившая всё на самотёк. За то, что ты — в постоянном процессе самоусовершенствования, пусть даже на первый взгляд незаметном. А Брюстер... Брюстер получил по заслугам. Хотя на тот момент я и не знал, за что свихнул ему челюсть.
В моей памяти вдруг предстала картина, где этот негодяй прошиб лбом дверь, кубарем выкатившись на ступени фойе. И, неожиданно улыбнувшись, прижалась к Энджеллу посильней.
— Как ты посмел? — произнесла с ироничным упрёком. — Как ты посмел затеять драку в общественном месте?
— Вообще-то, ты первая начала. Твой удар ему в нос оказался очень прицельным. А я и не знал, что ты умеешь драться.
Да я и сама не знала. И даже не ожидала такого от себя. Но тогда такая смесь чувств обуяла меня, что я не успела об этом подумать. Наверное, это и есть состоянием аффекта.
— Я сорвала выставку Терри, — виновато промымрила я. — Он меня не простит за это.
— Ха! Да этот упоротый гений — тот ещё прохвост! Он твёрдо убеждён, что какое бы то ни было мероприятие без скандала — это зря потраченное время. Так что мы, можно сказать, оказали ему услугу.
— Ещё скажи, что он просто счастлив.
— Ну, может быть, не совсем. Вот если бы мы устроили коллективную потасовку...
Нет, вы слышали? Прикрыв лицо ладонью, я рассмеялась. В этом был весь дядюшка Ау: шутить и смеяться даже тогда, когда оставалось, казалось, лишь плакать. И дарить поддерживающий позитив, приуменьшая масштабы проблемы. Как здорово, что он сейчас со мной! Какое счастье, что он рядом в такую минуту!