— Да? А почему же тогда шеф был так категоричен? Сказал, что этот проект больше не мой и что он передаёт его другому человеку?
— Вот у него и спросила бы.
— Ты ещё и умничаешь? Думаешь, я так глупа, что меня можно дурачить? Ведь всё это случилось после беседы с тобой, так что понятно, чьих рук это дело!
Нет, всё-таки она была глупа. Не тем, что придумывала небылицы — при подобном раскладе всё могло выглядеть именно так, — а тем, что свято верила в них, не позволяя себя переубедить. Впрочем, я и не собиралась делать этого — стоило ли расходовать нервы и силы? — а лишь подтянула лежавшие на столе документы и напустила на себя важный вид.
— Оставь меня в покое, Винклер! Мне нужно работать.
— Работать? Я даже знаю, над чем! Но учти, Айерс: как бы ты ни хитрила, чем бы ни умасливала шефа, а этот проект только мой. Мой и ничей больше! Я автор эскиза, и тебе этого не отнять!
В её глазах горела колючая ненависть, как у пантеры, завидевшей какой-то раздражитель. Казалось, одно моё неосторожное слово — и она растерзает меня. Но я её не боялась. Напротив, её слова зацепили во мне болезненную струну, и я проронила то, о чём так долго молчала:
— Мы обе знаем, что это не так.
Это подействовало лучше оплеухи: спесь мгновенно слетела с Бриар, злоба на миг отступила и испуганное замешательство прошлось по лицу, безмолвно её выдавая. Однако Винклер тут же взяла себя в руки, прячась под маской непроницательности.
— Чего?
— Думаешь, я и вправду не знаю, кто его истинный автор?
— А что, знаешь?
— Конечно. Я вела этот конкурс, я обязана это знать.
— Но шефу ты говорила...
— Я солгала. Конечно, это не делает мне чести, но даёт грандиозную возможность понять, кто есть кто. И скоро все об этом узнают.
— Неправда! — и Винклер отпрянула от меня, как от больного проказой. — Ты просто разводишь меня! Ты наговариваешь! Ты наглая лгунья!
А, не нравится обличение? Правда колет глаза? Что ж, терпи, кочерга, ты его заслужила!
— Лгунья из нас та, что присвоила чужую работу.
— Ложь! Наговор! Грязный поклёп! Будь это так, настоящий автор уже давно намылил бы мне рожу!
А вот тут она была абсолютно права: мне уже давно хотелось сделать это. Но я не могла: это означало бы себя выдать.
— Ты просто дура, Стейси Айерс! — слышала я. — Злая завистливая хрычовка! Да тебя жаба душит, что мой эскиз так хорош, что на него клюнул сам Энджелл Росс! Вот ты и придумала это всё!
— А какой в этом толк? Зачем мне размениваться по пустякам, если у меня есть сам этот мужчина?
Моё видимое спокойствие подстегнуло её, словно кнутом, упоминание о наших с Энджеллом отношениях укололо незримым копьём, отчего она подскочила на месте. И, сыпя на меня колючки из глаз, гневно прошипела:
— Тебе так хочется в это верить? Можешь обманываться и дальше, да только после вчерашнего слайд-шоу, думаю, он от тебя сбежал.
Ах, вот как? А ей бы этого очень хотелось. Но... увы! Она просто не учла, что Энджелл искренне любит меня.
— Напротив, — проронила я. — Это слайд-шоу ещё больше сблизило нас. Так что идиот-Брюстер зря старался.
— Сблизило? Ещё больше? Это насколько же близко?
— Ближе не бывает.
Это прозвучало новым ударом хлыста, отчего физиономия Бриар преисполнилась безудержной люти. Глаза её метнули в меня смертоносный снаряд, а губы растянулись в презрительной улыбке — едкой, холодной, отдающей свинцом. Винклер склонилась над столом, бесстыдно демонстрируя достоинства глубокого декольте, и ехидно прищурилась:
— Значит, вы были близки? Что ж, поздравляю: Энджелл использовал тебя по полной! Чтобы уж наверняка выиграть пари, которое заключил.
— Бриар, — реагировала я очень спокойно, — что ты несёшь?
— А ты думаешь, почему он с тобой связался? С тобой, ничем неприметной серой мышью. От большой любви, что ль? Ошибаешься! Они просто поспорили с Терри, удастся ли тебя окрутить. Что ты на это скажешь?
А что я могла сказать лживой прохиндейке, обливающей грязью моего любимого человека? Признаться, мне сейчас хотелось обойтись вовсе без слов: молча стукнуть её между рог, чтобы выскочила большущая шишка, а затем вытолкать из кабинета взашей. Но сделать я этого не могла, а лишь спокойно произнесла, указав на оголённую часть её бюста:
— Вымя подбери. Всё равно разглядеть его можно только под микроскопом. И проваливай. Я слишком ценю своё время, чтобы тратить его на сплетни.
— Не веришь? Да спроси у кого угодно! У Терри. У Тома. У Нолана, наконец! Он тоже присутствовал при споре!