— Ну? — не удержалась я. — Вспомнил?
— Нет. Невозможно вспомнить то, чего не знаешь.
Ах, вот как?! Возмущение, подобно цунами, накрыло меня холодной волной, отчего я задрожала, словно в ознобе, и вскочила на ноги. Это немыслимо! С чего я решила, что этот человек признается во всём?!
— Не знаешь? О-о! Тогда выметайся! Не хочу тебя больше знать!
Энджелл молча поглядел на меня — озадаченно, разгадывающе, всё ещё удивлённо. Так, если бы и в самом деле ничего не понимал. Интересно, в какой школе искусств учат так играть чувства?
— Стейси, если это шутка, то мне не смешно. Что за игру ты затеяла? Можешь объяснить мне?
— Это больше по твоей части — играть! И именно ты здесь сейчас шутишь!
— Мне непонятно твоё поведение. Оно наталкивает меня лишь на одну мысль.
Ах, значит всё же наталкивает? Ну, это уже что-то!
— На какую?
— Я не хотел бы о ней говорить: мне не хочется верить в это.
А уж как не хотелось этого мне! Но кто разберёт этих мужчин: сначала накуролесят, а потом сожалеют?!
— Нужно было раньше об этом думать! — в сердцах выпалила я. — Прежде, чем сотворить!
— Да, но... я думал, что мы хотели этого оба.
— Что? — вот теперь я́ не понимала его. Это я-то хотела, чтобы меня так продинамили? — Что за глупости ты говоришь? И вообще, о чём ты?
— О том, что случилось вчера на побережье. Возможно, ты жалеешь об этом и казнишь себя за то, что поддалась порыву.
Господи, что он говорил? Как я могла об этом жалеть — о самой невероятной ночи в своей жизни? Да если бы не она... Я даже воздухом поперхнулась, быстро заморгав глазами, словно от хорошей оплеухи, и сумела выдохнуть возмущённое:
— Что-о? О-о!
— Или же в этом плане ты просто разочаровалась во мне. Быть может, ты ожидала чего-то другого — намного бо́льшего, чем я сумел тебе дать, — а я не оправдал твоих надежд?
Нет. Конечно же, нет! Как любовник, Энджелл был на высоте, и мне ещё никогда не было так хорошо с мужчиной. Но наряду с этим мне было важно, что́ он за человек, поэтому я ожидала услышать совсем не это.
— Господи, ты можешь думать о чём-то другом?! Почему мужчин всегда интересует именно эта тема?
— Наверное, потому, что как раз после этого ты так резко изменилась. Вот мысли в голове и выстраивают логическую цепочку.
Ах, вот оно что?! То есть, он успешно перекладывал всю вину на меня, задавшись целью выгородить себя? Дескать, это я тиран, а он всего-навсего жертва? На смену моему возмущению пришёл гнев. Нет, дорогой, я тебе этого не позволю!
— Ха! Энджелл, ты себе льстишь! У вас нет мыслей в голове: они все внизу! Вы думаете лишь об одном, а до остального вам нет дела! И вы изворачиваетесь, словно ужи, обвиняя именно нас во всех грехах мира! Сильная половина, нечего сказать!
Этого я не могла стерпеть, поэтому бросилась ко входу, распахнула входную дверь и, тяжело дыша, строго указала на неё пальцем:
— Убирайся! И забудь дорогу ко мне!
— Стес, да ты что? Что ты творишь-то? Опомнись!
— Я сказала, уходи! И никогда не появляйся в моей жизни!
— Стейси! Стейси! — он подлетел ко мне, схватил за плечо, стараясь образумить. Его острый взгляд вновь зашарил по мне — взволнованно, непонимающе, напряжённо. — Да что же с тобой, мышка?
Эмоции во мне перелились через край — то ли от накала страстей, то ли от этого обращения. И, обычно облюбованное мной, сейчас оно вызвало бурю протеста, причём такую сильную, что я воинственно отдёрнула плечо и внутренне ощетинилась, как кошка.
— Не трогай меня! Я не мышь! В том-то и беда, что ты не видишь во мне человека!
— Послушай, милая..., — он обхватил меня и второй рукой, отчего я ещё сильнее затрепыхалась.
— Не смей меня так называть! И убери свои руки!
— Стес, давай успокоимся и поговорим.
— Мне не о чем говорить! Я уже всё сказала!
— Стейси, да постой же!
— Ты чудовище! Убирайся!
Руки Энджелла крепче сжали меня, но тут произошло то, чего я сама от себя не ожидала. Пытаясь вырваться, я дёрнулась изо всех сил и, поддавшись накатившему на меня порыву, хлестнула его наотмашь по лицу — неожиданно, резко, довольно сильно. И в тот же миг поразилась самой себе. Мать честная! Что я творю?!
В комнате повисла звенящая тишина, в которой я почти не дышала. Не в силах поднять на Энджелла глаз, я лишь ощущала на себе его взгляд — всё так же непонимающий, напряжённый, тяжёлый. И только сейчас подумала о том, что всё же перегнула палку. Ведь Энджелл намного сильнее меня. Что, если он вдруг удумает дать мне сдачи?