Но делать этого он, конечно же, не стал. Натомест неспешно протянул руку, взял в неё мою, — а я при этом вздрогнула, как от ожога — и, поднеся к губам, поцеловал.
— Надеюсь, я действительно заслужил это, — шепнул и, больше не добавив ни слова, скрылся за дверью.
Лишь с его уходом я позволила себе перевести дух. Взяла в руки букет, обвела взглядом комнату, нервно сглотнула. И неожиданно поняла, как сильно заблуждалась. Ведь я-то думала, что с уходом дядюшки Ау исчезнет и сама проблема, а тошнотворная карусель сбавит свой ход и перестанет кружить меня в бешеном вихре. Но я ошиблась: она продолжала свой адский круговорот, намереваясь стереть меня до основания. Проблема осталась со мной и, заручившись поддержкой одиночества и безмолвного сиротства, разъедала душу нестерпимой болью. И, погружаясь в её бездонную глубину, я ткнулась лицом в цветы и безудержно разрыдалась...
...А Энджелл тем временем, гневно вертя баранку в руках, нёсся домой — летел на всех парах, как угорелый. Плотные сумерки врывались в окно, слышался скрип тормозов, машину заносило на поворотах. Но он, казалось, не замечал; сильнее жал на газ и только стискивал зубы. Свет фар скользил по серому шоссе, вырывал из темени хаотичные силуэты и, устремляясь вперёд, рассеивался перед его взором. Энджеллу было трудно — один его вид красноречиво указывал на это, — и его внимание то и дело уносилось прочь, как он ни старался сконцентрироваться на дороге.
У самого дома прожекторы авто вдруг налетели на какой-то предмет — так неожиданно, что Росс крутанул руль влево. Резкий удар по педали, вой тормозов, вставшая на дыбы машина едва не поцеловала землю носом. Отборная ругань, распахивающаяся дверца — и вот уже вылетевший Энджелл вцепился в какого-то мотоциклиста.
— Какого чёрта ты лезешь под колёса, козёл?! Мозги, что ли, пропил?
— Эй, братишка, ты чего? — послышалось в ответ. — Я только что припарковался, а тут — ты. По-твоему, я виноват, что ты носишься ураганом?
Эта фраза подействовала, как холодный душ, Энджелл словно очнулся, вздохнул спокойнее и разжал пальцы.
— Да, прости, Нолан, ты прав. Что-то я словно с цепи сорвался.
— Да уж вижу. Ты чего в таком состоянии вообще за руль сел?
— У меня не было выбора.
— А что случилось?
Энджелл опустил голову и тяжело вздохнул:
— Я не знаю, Нолан. Не знаю.
— То есть как?
— А вот так! И не смотри на меня, как на дурака. Представь себе, так бывает!
Художественные брови Нолана манерно покарабкались вверх, он поднёс ладонь к лицу и потёр подбородок.
— Свалиться мне с байка, если я тебя понял!
— Да я и сам ничего не пойму. Но... Чёрт, мне надо выпить! Составишь компанию?
— А когда я тебя подводил? — и Росс-старший, вытянув ключ из замка зажигания, слез с мотоцикла.
Вскоре братья сидели в гостиной за столом, на котором красовались два стакана и бутылка бренди. Помещение утопало в ярком свете ламп, шёпот океана впорхал в открытые окна.
— Так, говоришь, Стейси бросила тебя? — сидящий напротив Нолан пристально вглядывался в брата.
— Похоже на то. Только не спрашивай, почему: я и сам не знаю.
— Но ведь она же как-то объяснила тебе?
— Нет. Ничего. Абсолютно. Хотела, чтобы я сам ей всё рассказал, требовала каких-то признаний. А я таращился, как идиот, и чувствовал себя полнейшим неандертальцем. В чём я должен был признаться? В чём?
— Быть может, ты сделал что-то не так?
— Не знаю. Я ничего не пойму. Она говорила о какой-то карусели.
— Да уж, — протянул Нолан с видом знатока. — То-то и мне она сегодня показалась странной, когда звонила днём. Упрекнула за шалость, которую я совершил, а потом бросила трубку.
— Днём? — удивился Энджелл.
— Днём.
— Значит, она уже тогда была на взводе. А она хоть что-то объяснила тебе?
Нолан лишь покачал головой, внезапно улыбнувшись пронёсшейся в голове мысли:
— Я нисколько не удивлюсь, если она и сама ничего не понимает. Это же женщины, мой друг! Их логика непостижима.
Ну, надо же, каков знаток! При этом он даже не предположил, что мой телефонный звонок имел ко всему прямое отношение, а шалость, о которой упомянул, как раз и была той самой причиной. Так чья же логика после этого хромает?
— Не бери в голову, — советовал далее горе-знаток. — Может, это просто период такой — полнолуние или магнитные бури. Вот увидишь, завтра наступит новый день — и всё окажется дурацкой шуткой.
— Не думаю. Она называла меня лицемером и подлецом, говорила, что не ожидала от меня такого. А какого "такого"? Я уже всю голову сломал. Ничего путного в неё не приходит.