— Тогда о непутёвом подумай, — ухмыльнулся Нолан.
— Тоже уже думал.
— Чего? — оживился старший, пододвигаясь к брату поближе. — А есть о чём?
— Есть. Но... всё было по обоюдному согласию.
— Точно?
— Но-олан! — укоризненно поглядел на него Энджелл.
— Ой, прости, прости, — дал задний ход тот. — Конечно, ты нахальничать не стал бы, я знаю. Но... может быть, Стес не устроило твоё мастерство?
Энджелл шумно выдохнул и, оперевшись локтем о стол, прикрыл ладонью глаза.
— Чёрт меня возьми, брат, я подумал точно также! Но если это так, почему она открыто мне не сказала?
— Ну, тема-то деликатная, сам понимаешь. Она просто не хотела обидеть тебя.
Младший даже руку с лица убрал, и его глаза претенциозно вонзились в Нолана.
— А назвать меня негодяем и подлецом, это, значит, не обидеть?
— Ну, знаешь ли, это как-то привычнее. Тем более, что недалеко от правды.
Применённая шутка, призванная разрядить гнетущую угрюмость, не достигла цели. Напротив, Энджелл ещё больше вскипел и, сорвавшись с места, нервно заметался по гостиной. Зафутболил диванную подушку, опрокинул стул, резким движением смёл лежавшие на камине журналы...
— Дьявол! — ругался при этом. — Чем я думал? Как я мог? Зарекался ведь больше не заводить с женщинами никаких отношений. И вот — нате вам! — не устоял! И дёрнул же меня нечистый влюбиться!
— Что? — взглянув на брата из-под спадающих на брови волос, Нолан вновь озорно ухмыльнулся. — Так ты любишь её?
— Да, Нолан, люблю! Люблю, чтоб мне со стула навернуться! Но мне, как ты знаешь, в любви не везёт. И вся эта канитель — лишнее тому подтверждение.
— Эндж, погоди, не руби с плеча. Всё может в любую минуту перемениться.
— Нет. Ты не знаешь, что говоришь. Ты бы видел её глаза! В них было столько боли и отчаяния, что в отсутствии причин нельзя было сомневаться. Не знаю, что я такого натворил, но она не простит меня. Однозначно! — и, вновь тяжело вздохнув, Энджелл сокрушённо покачал головой. — Она никогда меня не простит!
— Послушай, — видя терзания брата, тот наконец перестал дурачиться. Подошёл ближе, сочувственно хлопнул его по плечу. — Хочешь, я поговорю с ней? Завтра же поеду к ней домой и всё разузнаю.
— Нет. Не стоит, брат. Я никогда не любил помощь со стороны. Особенно в таком вопросе. Мы не маленькие дети, нуждающиеся в посредниках. Сами всё решим.
— И что же ты собираешься делать?
— То же, что и всегда: дам расчёт миссис Дейвис, закрою дом, переберусь в город. И уйду в работу с головой — благо, она меня никогда не подводит. А любовь..., — и Энджелл даже поморщился. — Любовь не для меня, она в очередной раз мне доказала это. Пусть влюбляются другие.
— Эндж, не глупи! Ты просто бежишь от любви, как последний трусишка. Да, любовь — это не гладкое шоссе, на нём и ухабы бывают. Но Стейси любит тебя.
— Да? — и комнату заполнил недоверчивый смех. — Она никогда мне не говорила об этом! Я верил, надеялся, всякий раз ждал, но... Никогда! Ни слова! Ни разу!
— Так может быть, у неё просто не было подходящей возможности сделать это?
И снова гостиную заполнил скептический смех.
— Нолан, ты сам-то в это веришь? Для этого много времени не нужно. И выискивать удобный момент — тоже. Сказать "я люблю" человек успеет даже перед смертью! Если действительно любит.
— И всё-таки не спеши с выводами, Эндж. Я знаю, что Стес к тебе неравнодушна.
— Нет, Нолан. Хватит. Всё, молчи! Я уже всё решил: завтра же съезжаю! Всё равно от этих каникул мне проку нет. Даже с грёбаным фонтаном проблемы!
Услышав это Нолан встрепенулся, нацеливая на брата неоднозначный взгляд — и заинтересованный, и подозрительный одновременно. Ведь с тех самых пор, как на "Billy Rose Design" был объявлен для Энджелла конкурс, он на эту тему молчал.
— А с ним что не так? — осторожно спросил.
— Да всё не так, Нолан! С самого начала не так! Не хотел я обращаться на эту фирму, чёрт бы её разорвал, вот и не следовало этого делать!
— Тебе не сумели на ней помочь?
— Сумели! В том-то и дело, что сумели. Мне предложили шикарнейшую композицию. Не композицию — мечту! Но... догадайся, кто её автор.
— Э-эм... Неужели Билли Гейтс?
— Очень смешно! Только намного хуже: вездесущая Бриар Винклер!
— Чё-о?! — и рожица Нолана исказилась, словно он разжевал зелёный лайм. — И она сумела создать такой шедевр? Эта окаянная клюшка?
— Я сам не могу в это поверить. Ведь я знаю эту девицу.