— О, да! — засмеялся он. — Последний пункт радует особо.
— Нет, я не то хотела сказать, — поняв, какая глупость слетела с языка, пошла на попятную я. — Я имела в виду, что...
— Расслабься, Стейси, я тебя понял. Но, сказать по правде, действительно рад, что ты её разбомбила.
— Это ещё почему?
— Мне никогда не нравился этот фонтан. Вернее, нравился. Поначалу. И я даже одобрил его проект, предложенный мне дизайнером в своё время. Но после того, как этот горе-специалист стал вторгаться в мою жизнь, я возненавидел его труд.
— Горе-специалист? Ты говоришь о Бриар Винклер?
— А ты её знаешь?
— Да, я..., — внезапное прозрение нашло на меня. Так вот, оказывается, за счёт какого проекта так вознеслась Винклер! — Я видела её у тебя во дворе. Тогда, в грозовой вечер.
— Ах, вот как? А я ещё всё гадал, что́ ты слышала из нашего разговора.
— Я слышала всё. И это было... мерзко.
— Согласен. Бриар умеет достать. С ней я не смог бы посидеть так спокойно. Она возомнила себе чёрт знает что. В частности то, что, имея у себя её фонтан, я ей чем-то обязан.
— Но тётка-то в этом не виновата.
— Знаю. Но... как бы это объяснить? Всякий раз, глядя на неё, я чувствую, что мне не хватает чего-то. Нет какой-то удовлетворённости от её осязания, какой-то полноты.
— Ты говоришь о гармонии восприятия?
— Точно! Мне всё кажется, что тётке неуютно там лежать. Слишком жёстко, слишком одиноко. Странно всё это: летний фонтан, а отдаёт диким холодом, словно айсберг.
Мусоля во рту очередной кусок шоколада, я удивилась услышанным словам. Обычно мужчины не придавали значения таким вещам — ну, стоит фонтан во дворе и пусть себе стоит! Но Энджелл, видимо, был чувствительным человеком — восприимчивым и проникновенным.
— А хочется, — продолжал он, — глядя на неё, ощутить комфортное тепло, пусть и выраженное в камне. Понимаешь?
Я понимала. Поэтому молча кивнула, добавив затем:
— Значит, отбитая нога положения не исправит. Тут нужно менять решение. Кардинально.
— Я уже думал об этом. Новый проект — как раз тот самый выход. А отбитая нога послужила хорошим поводом для него. Так что в какой-то мере я ещё должен быть тебе благодарен, — он с явным задором покосился на меня и, сдержав улыбку, укусил свой батончик.
На минуту мы умолкли, прислушиваясь к тишине и наслаждаясь гармонией красоты и изысканностью шоколадного вкуса. Казалось, даже ветер утих, замерев в кулуарах хребта и ожидая, что же мы скажем дальше.
— Что-то не видно ребят, — проронила я, боясь, как бы пауза не затянулась.
— Они идут, я смотрел. Пусть не очень быстро, но уверенно. Вообще-то, у вашей группы хороший потенциал. Правда, есть кое-какие проблемы, но в целом...
— Проблемы? Какие?
— К примеру, Абернати слишком самоуверен — уверенность у него больше компетентности. А завышенное представление о своих возможностях является одной из главных причин, ведущих к несчастьям. Милтону, напротив, её не достаёт. Всё это не очень хорошо для обоих. Думаю, им стоило бы объединиться в связку. Тогда эти черты уравновешивались между собой и на успех у парней было бы больше шансов... Мне нравится тактика Пита: он напорист и целеустремлён. Но чувствуется какая-то несогласованность между ним и напарником.
— И не удивительно: обычно он ходит в связке со мной. А сегодня ему довелось пойти с другим компаньоном.
— Ах, вот как? Тогда понимаю... Ну, и навыки, доведённые до автоматизма. Об этом — отдельный разговор. Ведь в альпинизме все приемлемо, кроме автоматичности. Таким здесь может быть только одно: умение держать под контролем все свои действия. А даже ты этим грешишь, когда не проверяешь карабины.
Я по-кошачьи пристыженно поглядела на собеседника, понуря голову, и, видя это, он вдруг улыбнулся:
— Как нога? Не болит?
— Не-а, — да какая, к дьяволу, нога, когда в руке у меня — шоколад, а вокруг — такая красотища?! — Я же говорила, что она мне проблем не создаст.
— Тогда разреши поздравить тебя с первым восхождением на Rocky Ridge и пригласить на танец, — он поднялся и предложил мне руку.
— Что? — удивилась я. — Танец? Здесь? На вершине?
— Конечно. В подтверждение того, что она покорена, нужно как следует на ней отплясать.
В его глазах горели лукавые огоньки, и я поняла, что это была всего лишь шутка. Но она показалась мне такой правдиво-забавной, что я не удержалась и решительно вложила свою ладонь в его цепкую руку.
— А музыка? — шепнула при этом.
— Музыка? — его брови удивлённо вспорхнули ввысь. — Тебя не устраивает мелодия ветра? Тогда сейчас сообразим.