— Нет, просто... ты врач, — схватилась я за спасительную соломинку, — а я не люблю докторов. С детства.
— Но Энджелл-то ведь не доктор, а даже он заметил, что ты напрягаешься всякий раз, как только тебя опекают. К примеру, там, в горах, когда он оказывал помощь, ты зажалась больше, чем во время срыва со стены. Похоже, все, кто проявляют к тебе внимание и заботу, почему-то пугают тебя.
Не все. А только мужчины. Ведь я не доверяла им: была причина. Потому и старалась держаться на расстоянии. Но там, в горах, Энджелл нарушил эту дистанцию, вызвав во мне целый шквал эмоций. И я пока не знала, как мне к этому относиться.
— Это он так сказал?
— Да. Когда звонил и просил тебя осмотреть. Кстати, — и Энди взглянул на меня с интересом, — ты его девушка?
— Нет. Мы просто знакомы. И он тот человек, который вывел меня на вершину.
Не знаю почему, но Энди понравился мой ответ. Это я поняла по улыбке, тронувшей его губы, и по блеску, пронёсшемуся в глазах.
— Даже не знаю, зачем вы ходите в эти горы, — сказал он затем, обрабатывая мне рану. — Лезете на вершины, карабкаетесь на стены, сворачиваете шеи... А мне потом вас лечи!
— Ну, если бы не мы, ты бы остался без пациентов, — улыбнулась я, подлаживаясь под его тон. — А лезем мы потому, что... Тебе не понять, если ты никогда не испытывал радость победы — ощущение того, что что-то трудное, на что ты бросил все силы, наконец уступило и покорилось тебе.
— Мне это знакомо.
— Откуда? Ты же не ходишь в горы.
Карие глаза Энди охватили меня снисходительным теплом.
— Чтобы испытать это чувство, вовсе не обязательно в них ходить. У каждого свои достижения и высоты, Стейси. Не забывай, кто я. Моя профессия предусматривает постоянную борьбу и стремление к победам.
— А достигать их удавалось?
— Конечно. Но это возможно, если пациент и сам себе помогает. Поэтому сделаем так: завтра ты придёшь ко мне в клинику, и мы сделаем томографию. Я хочу быть уверен, что при ударе ты ничего себе не повредила.
— Но, Энди...
— И не спорь! Это неизменно. Тем более, что является также и просьбой Энджелла.
Ах, вот, значит, кому я обязана этим приговором! Как, впрочем, и визитом доктора. "Похоже, видеться мы будем часто", — всплыло в моей памяти. Интересно, что Энди имел в виду?
Непроизвольное возмущение держало меня какое-то время в своих оковах, подстрекая ощетиниться и сделать всё наперекор. Но я не посмела. А когда Холланд ушёл и ко мне вернулась способность мыслить хладнокровно, я неожиданно поняла, что эти мужчины были абсолютно правы: оставаться здоровой можно только заботясь о себе. И я переполнилась благодарностью, которая побуждала меня по отношению к одному выполнить это обязательство, а по отношению к другому... А другому мне захотелось выразить её прямо сейчас. А заодно и показать сделанный ночью набросок и узнать, что́ он думает о нём. Поэтому я собралась и, удивляясь самой себе (ведь я впервые делала это по собственному желанию!), отправилась в особняк дядюшки Ау.
Калитку мне открыл что-то жующий Том и, осознав, кто пришёл, вдруг заискрился, как бенгальский огонь.
— О, привет! Какие люди! — он даже меня обнял. — Хочешь морковки?
Морковки? Я даже рассмеялась, тронутая таким радушием. Как это всё мило, чёрт возьми!
— Давай.
Он протянул мне неизвестно откуда взявшийся сладкий корень — очищенный и вымытый, — а затем потащил во двор.
— Заходи! А мы сегодня о тебе говорили.
— Надеюсь, не очень плохо?
— Да ты что! Энджелл рассказывал, как вы вчера ходили в горы. Причём так интересно, что даже мне куда-то покарабкаться захотелось.
— Тогда в следующий раз мы возьмём тебя с собой.
— Договорились.
Завернув за угол, мы вышли к бассейну — и от неожиданности я даже остановилась. В фонтане, у подножия которого красовалась увесистая кувалда, поблёскивая на солнце голым торсом, возился старший Росс. Он сгребал совковой лопатой разметавшиеся по нему осколки разваленной скульптуры и грузил их на тележку. Завидев меня, он расплылся в широкой улыбке и, приветственно подняв руку, затем продолжил своё занятие.
— Что это он делает? — я удивлённо оглянулась на Тома.
— Демонтирует тётку... Да ты проходи, не стесняйся.
— Он её разбивает?
— Как видишь. Окончательно и бесповоротно. Уж слишком много от неё проблем.
Не могу сказать, чтобы это стало для меня такой уж и новостью, но я не ожидала, что кутерьма вокруг горе-тётки завертится так скоро. И я ощутила усиливающуюся радость от того, что так кстати прихватила свой эскиз. Быть может, хозяину дома он придётся по душе, и тогда я подарю ему эту идею в качестве благодарности.