— Так может, он нарочно сделал это? — выдвинул предположение Нолан. — Пронюхал, что ты демонтируешь тётку, вот и прихватил её в качестве дизайнера. Чтобы она создала новый проект.
— Не нужен мне ни её проект, ни какие-либо другие услуги! Я лучше сам усядусь в фонтане и буду пускать пузыри, чем прибегну к её помощи. А с людьми её профессии я вообще ничего общего иметь не хочу!
— Но, Энджелл, — возразил Робсон, — если ты хочешь создать сто́ящую вещь, боюсь, без них не обойтись.
— Плевать! Придумаю что-нибудь! Но к этим людям не подойду и близко: они только проблемы мне создают!
Я бросила на Энджелла неосознанный взгляд — ошарашенный, испуганно-изумлённый, — ещё не понимая до конца, не смеются ли надо мной уши. Почему-то такой поворот событий был для меня настолько неожиданным, что вполне казался неправдоподобным. И слова младшего Росса отчего-то пребольно укололи меня. А он, видя моё замешательство, вдруг улыбнулся:
— Какое счастье, Стейси, что ты работаешь официантом!
Короткая фраза, словно итоговая черта, и я ощутила, что непроизвольно краснею. И одновременно отчётливо поняла, что мой ночной эскиз так и останется лежать в кармане. Ведь предъявить его на суд этому человеку значило бы признаться, что я тоже дизайнер.
Набежавший лёгкий ветерок донёс до нашего слуха отзвук хлопнувшей калитки, и через несколько минут из-за угла особняка вынырнул Терри. Поправляя съехавшие с носа очки, он галантно пропустил вперёд вышагивавшую рядом Винклер, которая, заметив младшего Росса, зашлась в непонятном мне визге. Зато Энджелл отлично его понял и, выдохнув под нос, тихо заметил:
— Чёрт! Чудеса начались! Томыч, будь другом, подай мне рубаху.
Стащив её с шезлонга, тот тут же выполнил просьбу, и Росс так же быстро облёкся в неё. Однако Винклер тоже не дремала и, пока Айтчесон приветствовал парней, уже выросла рядом.
— О, нет, Энджелл, милый, — заканючила она, — не одевайся. Ты же знаешь, как я люблю, когда ты раздет.
Ну, надо же, какие страсти! Я вновь ощутила, что краснею. Интересно, этой особе бывает стыдно хоть иногда?
— Можно подумать, ты меня им видела когда-либо, — отреагировал Энджелл с подчёркнутым спокойствием, окрашенным непроизвольной суровостью.
— Нет, — видимо, сообразив, что ляпнула невпопад, тут же замялась она, — я имела в виду, что...
В этот момент Айтчесон окинул взглядом меня, на миг удивился, а затем во весь рот улыбнулся, донося до ведома окружающих, что рад этой встрече. И дальнейшие речи девицы утонули в его радостном возгласе:
— Стейси! И ты здесь?
— Стейси? — и Винклер впилась в емня претенциозным взглядом, словно в клопа, попавшегося ей на пути. — Кто такая эта Стейси? И почему мне знакомо её лицо?
На миг я опешила от холодящей душу мысли, что эта особа вспомнит, что мы работаем в одном агентстве, и затем непременно выдаст меня. Но, как я уже говорила, Бриар всегда чересчур возносилась, поэтому на простых смертных внимания не обращала. И следовательно, не знала никого из нас. Она так и стояла, оценивающе таращась на меня, а на лице её отчётливо проступала надменность, говорившая о том, что я ей даже в подмётки не гожусь.
— Стейси — та девушка, с которой Энджелл вчера ходил в горы, — не упустил возможности проинформировать Робсон.
Лицо Винклер ещё больше вытянулось в маске ошарашенного недоумения. Гордое высокомерие слетело с него, словно птица, уступая место растерянности и огорчению. Бриар походила на особу, которой дали дали хорошую оплеуху; и, заметив на физиономии Тома довольную ухмылку, я поняла, что именно такого эффекта он и добивался.
— В горы?! — казалось, так и взорвалась горе-гостья. — Как в горы? Энджелл, это правда?
— Ага, — тот был спокоен, словно удав. — Мы покоряли Rocky Ridge.
— Что?! Rocky Ridge? О, милый, как ты мог?
Его покоробило от слова "милый", — слегка сморщившийся лоб красноречиво подтвердил это, — но он не подал вида и всё так же спокойно вёл дальше:
— А что тут такого?
— Но это же место проведения будущих соревнований. В которых я, кстати, намереваюсь принять участие.
— И что же? Пока ещё горы открыты для тренировок, и в них может пойти каждый желающий.
— Да, но сколько бы я ни просила тебя пойти со мной, ты всегда отказывался. А с ней вот пошёл! Почему?
— Потому, что Стейси — моя девушка.
Немая пауза окрасила последующее мгновенье, и её тишина была настолько сильна, что я, казалось, даже расслышала собственные мысли. Нет, на этот раз уши всё же подводят меня — дядюшка Ау не мог сказать такого! Я резко на него обернулась, не скрывая ошалелого взгляда, насквозь пропитанного изумлением и предположением, что кто-то из нас повредился умом. А мои губы непроизвольно шепнули: