Единственной ценностью, скрашивающей мою бревноподобную жизнь и помогающей не свихнуться, оставался для меня мир звуков. И за минувшие дни я успела его изучить. Шум белого дня, шёпот листвы, дыхание океана, скольжение по стенам спальни солнечных лучей, чьи-то осторожные шаги, вкрадчивые вздохи и за дверью — приглушенные голоса:
— Как она, мистер Энджелл?
— Пока не очень: всё ещё держится жар. Поэтому у меня к вам просьба, миссис Дейвис: приготовьте свой знаменитый отвар из трав. Думаю, он ей поможет.
А затем — вновь клубящаяся тишина и сладостное забвение, вплетавшееся в царство Морфея. В эти дни я много спала. Отчасти потому, что с закрытыми глазами вряд ли можно было делать что-то другое; отчасти потому, что моё ущемлённое восприятие перенесло всю нагрузку на слух и потому невероятно быстро уставало; но главное — потому, что я отчего-то была очень слаба. Жгучая боль, бродившая внутри меня, вырывалась наружу пышущим жаром, отчего и сознание, и всё моё тело казалось тяжёлым, словно налитым свинцом.
Всё это время Энджелл был со мной рядом — заботливо укрывал пледом, поил травяным настоем и, склонившись над ухом, тихонечко уверял, что всё будет хорошо. Я верила ему — человеку всегда хочется верить во что-то. А кроме того, его ласковый голос так успокаивающе действовал на нервы, что на меня снисходило долгожданное облегчение. К тому же навещавший меня Энди выдвигал оптимистичные прогнозы, и, находя в душе отклик, они придавали мне сил.
А Холланд появлялся в этом доме регулярно. Утром и вечером, в рабочий день или в выходной, до дежурства или во время смены, он обязательно приезжал ко мне. Интересовался общим состоянием, осматривал раны, делал перевязки. Первые дни, когда мне было наиболее плохо, он даже делал обезболивающие уколы и, утешающе поглаживая по волосам, всё просил меня потерпеть.
И я терпела. Стойко. Не жалуясь, не ноя, не канюча. На тот момент весь мой мир ограничивался стенами спальни, жизненные способности утратили активность, и, прячась за скрывающими меня бинтами, я могла позволить себе побыть самой собой. А меня с самого детства учили быть предельно терпеливой и, какие бы ни случились испытания, достойно их переносить.
Спустя пару дней кризис миновал и мне стало значительно легче, а ещё через сутки я даже изъявила желание подняться. Правда, сделать это оказалось не так уж и просто, потому как, вынырнув из постели, я вдруг ощутила, как подкосились ноги и закружилась голова. На тот момент рядом со мной не было никого, и, опасаясь брякнуться на пол и вызвать землетрясение в доме, я поспешила присесть обратно на кровать. Перевела дух. Нервно сглотнула. Это со мной происходит? Ну и ну!
В этот миг дверь осторожно открылась, и тотчас женский голос коснулся ушей:
— Доброе утро, деточка! Вы уже проснулись? Но зачем же поднялись?
— Мне надоело лежать, миссис Дейвис. У меня уже болят все бока. И очень хочется хоть чуть-чуть размяться.
— Ну, коль появились желания, это уже хорошо! — она заметно оживилась. — Теперь если вы ещё что-нибудь и съедите, я буду просто счастлива. Чего бы вам хотелось?
Съесть что-нибудь? Но я не чувствовала себя голодной. Натомест меня донимало совсем другое:
— Мне очень хочется в душ.
— В душ? — голос женщины озадаченно удивился. — Не думаю, что это хорошая идея, ведь вам нельзя мочить ни лицо, ни руки. А вот ванна, думаю, будет в самый раз. Вы же не откажетесь от ванны?
Откажусь? Я? Хотела бы я посмотреть на такую нелепость! Я уже с улыбкой качнула головой, а домработница вдруг засомневалась:
— Вот только эта процедура может оказаться для вас трудоёмкой. Вы выглядите очень слабенькой, Стейси. Выдержите ли вы её? Признаться, я опасаюсь: вдруг с вами что-то случится, а я ничем не смогу помочь.
— Да что со мной может случиться?
— Головокружение, обморок — что угодно! Может, лучше подождать, пока вернётся мистер Энджелл? Он уехал рано утром по делам, но к обеду обещал воротиться. Так что ждать осталось недолго.
— И вы хотите, чтобы принять ванну мне помог именно он? — такая мысль показалась мне настолько дикой, что дыхание выдало судорожный спазм. — Тогда, пожалуй, я обойдусь без неё.
— Нет, деточка, ванну вам принять, конечно же, помогу я. Но хорошо, если на тот момент в доме будет ещё кто-то. На всякий случай. Ведь мы в нём сейчас совершенно одни.