Чувствительность
Как известно, человек создан весьма гармонично, и все органы, которые он имеет, очень важны. Поэтому когда один из них вдруг выходит из строя, его функции стараются заменить другие, дабы не дать организму полностью дать сбой. Наверное, потому, искусственно утратив зрение, я заметила в себе поразительные перемены. К примеру, у меня невероятно обострился слух, обоняние стало более реагировать на запахи, кожа — на прикосновения. А главное — во мне проснулась необычайная чувствительность, не проявлявшаяся раньше. Теперь я могла определить настроение человека по одним только интонациям его голоса, проследить смену его эмоций всего по вздохам и даже уловить его присутствие лишь по флюидам, которые он излучал. Конечно же, моя восприимчивость во многом уступала той, которую в процессе жизни вырабатывали незрячие от рождения люди, но, к счастью, мне в ней и не было нужды.
В остальном же на фоне спокойствия и хорошего ухода состояние моё быстро приходило в норму. Уже на следующее утро я проснулась отдохнувшей и окрепшей, а ещё через день и вовсе была полна сил — настолько, что мне даже позволили остаться одной. Правда, случилось это скорее по принуждению, чем по доброй воле — как хозяев дома, так и моей. Причиной тому стал какой-то телефонный звонок, призвавший моего бдительного стража к неотложным делам; и дядюшка Ау, оставив меня на попечение миссис Дейвис, пообещал скоро вернуться и улетел в неизвестном направлении. А добрая женщина, затеявшая на кухне возню с ужином, вдруг обнаружила, что кто-то истребил все запасы шпината, и, честя по чём ни зря его наглую хозяйскую моську, стала сокрушаться, что же ей делать.
— Выход только один, — с видом знатока заключила я, — нужно совершить вылазку в ближайший супермаркет.
— Да, но..., — и домработница растерянно помолчала, — как же я оставлю вас одну?
— А что тут такого? Я же не малое дитя, способное нашкодничать или свернуть себе шею.
— Но, Стейси, ваши возможности сейчас очень ограничены.
— Их хватит, чтобы обойтись без помощи некоторое время. Так что можете со спокойной совестью отправляться за покупками, миссис Дейвис.
— А если вам понадобится что-либо?
— Да что мне может понадобиться в этот час?
— Что, если вы вдруг захотите пить?
— Ну, вы же не на неделю исчезнете, в самом-то деле? Я потерплю.
— А если я задержусь?
— На год? На два? Или, может быть, дольше? Тогда оставьте стакан воды на столе, и в случае необходимости я сумею утолить жажду. Ведь я уже могу взять кое-что в руки.
— Э-э..., — женщина всё ещё сомневалась. — Даже не знаю... Мне как-то не по себе.
— Не волнуйтесь, миссис Дейвис, со мной всё будет в порядке.
— Да, но... девочка моя, чем же вы себя займёте?
— Почитаю книгу, например.
Я слышала, как она улыбнулась. Правда, не сразу — охватившая её обеспокоенность не позволила тотчас понять, что это была только шутка, — но затем она даже цокнула языком и тихонько проронила:
— Ну да, занятие как раз по вам, — а затем ещё раз раздумала минуту и всё же сдалась: — Ладно. Я постараюсь — недолго. Попрошу Фрэнка меня отвезти — будет быстрее, — и, уже отдаляясь, она тихонечко засмеялась: — Почитать книгу! И надо же додуматься до такого!
И вот я сидела у бассейна в кресле-качалке и, слегка покачиваясь, прислушивалась к окружающим меня звукам. Бродя по двору, перешёптывался с буйной зеленью ветер, о чём-то спорил с пальмовыми ветвями, невесомой поступью пробегал по полотнищу тентованого навеса, под которым я разместилась, и, поднимаясь ввысь, затем упорхал куда-то вдаль. Туда, откуда доносилось дыхание океана. Улавливая его, я представляла себя лежащей на его берегу или радостно плещущейся в его могучих объятиях и понимала, насколько соскучилась по этому чуду. Эх, не будь я упакована в надоевшие бинты, я бы перемахнула через забор и, оставляя на песке следы, вприпрыжку помчалась бы к пляжу. А там вбежала бы в пенные волны и с разгону нырнула в воду. С руками и с головой. Но сделать этого я не могла и, чувствуя, как подобные мысли поднимают в душе досаду, попыталась переключиться на что-то другое.