Сидя в полном одиночестве, сейчас я, как никогда, ощутила всю важность того обращения, которым меня окружали в этом доме. А меня в нём, признаться, баловали. С момента появления меня здесь приняли за свою и с тех пор, как я поднялась, не оставляли ни на минуту. Утром или вечером, в обед или в послеполуденный час со мной обязательно кто-то был рядом. Даже ночью порой я улавливала под дверью чьи-то шаги, вкрадчивые заглядывания внутрь спальни и даже осторожные манипуляции со съехавшим на пол пледом. Словом, я всегда чувствовала внимание к себе — доброе, участливое, искреннее, лишённое какого-либо скрытого подтекста. Как если бы я была полноправным членом этой семьи и имела право пользоваться всеми её привилегиями.
Оказать мне услугу или скрасить мой досуг не гнушался никто. Будучи женщиной, добрая миссис Дейвис (как хорошо, что она здесь была!) прекрасно знала все мои потребности, поэтому старалась их удовлетворить, опережая просьбы. А догадываясь, что о некоторых из них я стесняюсь попросить, она даже пошла на хитрость и стала выдавать их как свои требования. Даже Фрэнк, по долгу службы обычно держащийся в стороне, считал нужным ежедневно справляться о моём здоровье и перекинуться парочкой фраз.
Но основную часть моего времени занимал, конечно же, хозяин дома. С ним я проводила добрую половину дня, а если он не был занят, то и больше. Мы даже установили своего рода негласный ритуал: посидеть после обеда у бассейна и пообщаться. Энджелл оказался не только эрудированным малым, но и интересным рассказчиком, и я порой слушала его, разинув рот. Особенно, когда он описывал то, что меня окружало. А делал он это мастерски — настолько, что я, казалось, даже видела, как солнце купало в нашем бассейне свои лучи; как, дурачась и резвясь, они задорно бултыхались в его водной сини; как растущая неподалёку веерная пальма тянула к этому действу ветви-руки, желая зачерпнуть пригоршню золотистых искр. Он находил разнообразные темы для разговоров и обязательно привлекал к беседе меня: выяснял моё отношение к затронутой проблеме, ставил вопросы — причём, так хитро и разумно, что я не могла на них не ответить, — и ненавязчиво втягивал в обсуждение. А когда я уставала, переключался на весёлые истории и озорные шутки, в результате которых место у бассейна наполнял мой звонкий смех.
Мне нравились эти посиделки. Не отдавая себе отчёта, я их подсознательно каждый день поджидала. И, сейчас лишённая этой радости, отчётливо уяснила, насколько мне её не хватает. Мне хотелось, чтобы дядюшка Ау был рядом, смеялся, шутил, валял дурака. И тем самым помогал оставаться в привычной колее, из которой меня выбила временная слепота. "А ведь я привыкаю к нему, — неожиданно пронеслось в моей черепушке. — Привыкаю к его обществу, к его манерам, к его мягкому голосу и... даже к его заботе". Я поразилась собственной мысли и, судорожно вздохнув, нервно усмехнулась. Так ли это на самом деле? Или же подставляться под барную стойку всё-таки очень вредно?
Где-то на столике ожил мой мобильный, и, нащупав его, я поднесла к уху.
— Слушаю.
— Привет, малышка! — вырвался из неё знакомый голос, породивший на моём лице улыбку. — Как ты?
— Спасибо, Нолан, хорошо.
— Ты сумела взять трубку, это уже радует!
— Да, с недавних пор мне поддаются некоторые вещи.
— Ха! Да тебе подвластна самая трудная из них!
— Чего? — опешила я на минуту. — Ты о чём?
— О том, что каким-то образом тебе удаётся влиять на моего несговорчивого братца. Вот я, к примеру, чуть из собственной шкуры не выпал, пытаясь привлечь его внимание к вашей фирме, и — ни в какую. А тебе удалось это одним-единственным вопросом.
— Да брось. Это чистая случайность. Просто мой вопрос пришёлся ко времени и к месту. Всё дело в удачно использованной ситуации.
— Или в том, что ты женщина.
Вот тебе и раз! Моя чувствительность подсказала, что не стоит эти слова воспринимать однозначно, отчего я на миг прервала разговор. Что он имеет в виду? Да, Росс-старший умел сбить меня с толку, подбросив пару недомолвок, за которыми не поспевал мой чердак.
— А это тут при чём, Нолан?
— Да при том, что Энджелл — мужчина. И, к счастью, не железный. И мне кажется, ты нравишься ему, Стес.
— Вот глупость! — я даже слегка возмутилась, отчего мои брови под повязкой вздыбились, как крыша у скворечника, а в голове пронеслась мысль, которую я не сумела удержать: — Нолан, ты что, выпил? Ты нам ещё любовную связь припиши.