— Конечно же, доктор, — засмеялся он. — И, как доктор, знаю, что пациенту нужно хорошо питаться.
— Ну, тогда ты также должен знать, что больной человек не может съесть много, потому как аппетит напрямую связан с самочувствием.
— А самочувствие — с прогулками. Это я тоже знаю, как доктор. Поэтому, — и он поднялся, — разреши пригласить тебя на неё. У Энджелла здесь отменный сад. Давай пройдёмся по нему к беседке.
Эта мысль пришлась мне по душе, и вскоре мы неспешно прогуливались среди деревьев. Неугомонный ветерок шуршал нам во след, в наши шаги вплетались редкие крики чаек. Рука Энди обнимала меня за плечо, но я и не думала возражать: с недавних пор меня иначе и не водили.
— Так говоришь, Стейси, в этом доме обижают тебя? — в этой фразе я уловила скрытый ироничный подтекст.
— О-о, пожалуйста, не передёргивайте мои слова, док. Я говорила лишь о том, что мне достаётся за невозможность истребить годовой запас фруктового магазина, который вы, видимо, грабонули. В остальном же люди в этом доме со мной очень милы.
— И Энджелл тоже?
— Настолько, что мне порой неудобно.
— Почему?
— Он ведь человек занятой, но вынужден нянчится со мной. Возможно, даже в ущерб своим планам.
— О, нет, Стейси. Энджелл — искренний человек и, будь это так, сказал бы прямо. Или нанял бы сиделку на худой конец.
— Искренний?
— Да. Такой, как есть. Прямой и открытый. Сколько я знаю его, он никогда не кривил душой.
— А ты можешь похвастать тем, что хорошо его знаешь?
— Очень хорошо.
— А как вы с ним познакомились? — меня давно интересовал этот вопрос.
— О, это была своего рода история, случившаяся после восхождения на гребень Rocky Ridge. Энджелл тогда только осваивал его, и случилось так, что сорвался в ущелье. Есть там какое-то коварное местечко, неприметное глазу, скрывающееся за нависающим выступом и каким-то чудом растущей на нём низкорослой пихтой. Так вот. Свалившись на самое дно, Энджелл поранил плечо.
— Только плечо? — заговорили во мне внезапные сомнения. — Как ему удалось так легко отделаться-то?
— Дело в том, что, как он рассказывал, дно ущелья поросло многолетним мхом — плотным и упругим. Оно было словно выстелено им. Поэтому приземление оказалось мягким. Пострадало только плечо. Сильно, надо сказать, пострадало. Настолько, что ему даже наложили швы и предрекали шрамы. А Энджелл-то — актёр, ему нежелательно это. Вот кто-то и надоумил его обратиться ко мне, как к знатоку чудодейственной мази, способной исправить положение.
— Ты говоришь о той самой мази, которая сейчас у меня на глазах?
— И на руках, Стес. Им она нужна даже больше.
— И она правда чудодейственна?
— Ну, если ты когда-нибудь видела Энджелла с оголённым торсом, то наверняка заметила, что никаких шрамов у него нет.
Звучало убедительно. Тем более, что было правдой. И это не могло не радовать меня. Не только потому, что звёздная кожица дядюшки Ау осталась невредимой — хотя и это было приятно, — но и потому, что гарантировало целостность моей.
— И кстати, — продолжал Холланд, — действие этой мази на твоей рожице уже заметно. Настолько, что повязку, думаю, мы уже можем снять.
Моя обострённая эмоциональность так резко отреагировала на эти слова, что даже меня ошеломила; и, приостановившись на миг, я обрадованно втянула в себя воздух.
— Правда? Когда?
— Пожалуй, завтра.
— О, Энди, спасибо! — в порыве этих эмоций я даже обняла его. — Вот это новость! Я снова смогу видеть! Какое счастье!
Крепкие руки Холланда сомкнулись у меня за спиной. Он обладал развитой мускулатурой — ещё при первой встрече я отметила это, — поэтому сейчас почувствовала себя тростинкой в объятиях богатыря.
— И я буду первым, кого ты увидишь при этом, — шепнул он.
— Вместе с Энджеллом. Думаю, он ни за что не пропустит это действие.
— А тебе хочется, чтобы он тоже при этом был?
— Ну...
— Он тебе нравится? Признайся.
Ну, ничего себе! Такой откровенный вопрос оказался похожим на выстрел, бесцеремонно столкнувший меня с небес. И, шмякнувшись оземь, я не смогла удержать удивлённое:
— Что?
— В прошлый раз ты говорила, что не являешься его девушкой.
— Да, это так.
— Тогда, может быть, ты согласишься стать моей?
Ещё один выстрел. Целый залп, долбанувший по нервам. Его я не ожидала, и эта фраза окончательно пришибла меня. Ведь всё это время я воспринимала Энди как доктора. Ну, и ещё как доброго знакомого. И даже не задумывалась, что он может смотреть на меня иначе.
Я вдруг ощутила всю неловкость данной ситуации и слегка шевельнулась, намереваясь освободиться от его рук. Однако они тотчас прижали меня крепче.