Его тихий голос вторгся в покой моей души, пошатнув равновесие, выстраиваемое так долго; ласковое прикосновение лишь закрепило этот эффект, отчего я внутренне задрожала. Подобное внимание со стороны мужчин — доброе, участливое, казавшееся настоящим, — всегда вонзалось в меня, как игла. И являлось причиной страхов.
В этот час по аллейке, ведущей к калитке, послышались шаги, и мужские голоса коснулись нашего уха.
— Вот как хочешь, — бубнил Айтчесон, — но на этом мероприятии чтобы ты был! Ты мой друг и просто обязан сделать это! А кроме того, своим присутствием ты завлечёшь на него и других: посетить событие, где побывал Энджелл Росс — это же круто! Ведь он не станет тусоваться где ни зря.
— Ах, вот как, да? — иронично возмутился на то хозяин дома. — Ты зовёшь меня не затем, чтобы я соприкоснулся с прекрасным, а из-за выгоды? Чтобы я сделал тебе рекламу?
— Ну,... одно другому не помеха, Эндж. Можно же совместить приятное с полезным.
— Ну, спасибо, старик! Ничего не скажешь, ты истинный друг!
— По крайней мере, я честно ответил тебе. И приглашение моё — от самого сердца. Кстати, будет неплохо, если ты придёшь не один.
— Надеюсь, не с Бриар Винклер?
— Э-э... если захочешь...
— Да ни за что! — жёсткие нотки в голосе дядюшки Ау сказали о том, что ему уже не до шуток.
— Тогда можешь прийти с кем угодно.
— Я подумаю об этом, Терри. Но ничего не обещаю: всё-таки месяц впереди, всякое может случиться.
— Ладно, — и Айтчесон хлопнул друга по плечу. — Но я рассчитываю на тебя Энджелл. Ты знаешь, для меня это важно.
А далее калитка распахнулась, шаги ступили за её пределы, и голос Терри вдруг удивился:
— Вот тебе раз!
— Что случилось? — не понял Росс.
— Да небезызвестная Бриар приехала вместе со мной. Должна была сидеть и ждать в машине. Но, как видишь, её в ней нет.
— Ты оставил её в машине? — ирония снова наполнила тихий мягкий голос. — Сатрап! Экий ты некультурный, Терри!
— Когда дело касается тебя, не приходится думать о культуре.
— Ты невоспитанный прохиндей! Зачем ты вообще её с собой приволок, если даже во двор впускать не собирался?
— Мы просто вместе ехали из фитнес-центра. И по дороге заглянули к тебе... Чёрт, и куда она подевалась?!
— Наверняка обиделась и улизнула домой. Лучше уж пешком, чем с таким кавалером!
— Она может, — согласился Терри, впрыгивая в машину и заводя движок. — Тогда я перехвачу её по дороге.
Послышался хлопок закрывающейся дверцы, скрип тормозов, шорох отъезжающего автомобиля, затем — стук калитки и шаги Энджелла по направлению к дому. Энди вновь повернулся ко мне:
— Ай, да Бриар! Вечно что-то отмочит!
— Как думаешь, куда она подевалась?
— Где-то притаилась. Возможно, в ближайших кустах. Чтобы подкараулить Энджелла. Ведь, ты слышала, она хотела встретиться с ним, — и Холланд поднялся. — Мне тоже пора. У меня ещё один вызов.
До самой калитки он молчал — глядя под ноги, крепко стиснув зубы и напряжённо думая о чём-то. А уже взявшись за её ручку, вдруг взглянул на меня, негромко проронив:
— То, что ты рассказала, Стес, довольно серьёзно. Не знаю, что у тебя произошло, но это нанесло психологическую травму. Многие с этим живут, не секрет. Но некоторые пытаются освободиться и обращаются к специалисту. Может быть, тебе тоже так поступить?
Господи, что он говорил? Я даже опешила на минуту и ляпнула первое, что сорвалось с языка:
— По мне плачет психолог?
— Я этого не сказал. Но имел в виду, что он помог бы тебе во всём разобраться.
Вот ещё! Сущий бред! Всё, что случилось, я и так прекрасно знаю. А чтобы помочь, нужно было повернуть время вспять и переиграть всё сначала. По-другому. А кто умел делать это?
— Но я в порядке, Энди. Со мной всё хорошо.
— Стейси, ты не подпускаешь к себе мужчин. Это, по-твоему, нормально?
— Это не мешает мне жить и дышать. Меня устраивает такой порядок вещей. Остальное неважно.
— Но это — пока. Когда-нибудь ты встретишь человека, с которым захочешь всё изменить. И тогда это станет огромным барьером. Подумай об этом... Моё предложение остаётся в силе: если решишься довериться мне, я никогда тебя не обижу, — и, наклонившись, он скользнул губами по моей щеке. — До свидания, Стейси.
Он вышел. Глядя ему вослед, я ловила себя на том, что очень уважаю этого человека. Он был серьёзен, он был умён, он держался достойно с момента нашего знакомства. Я видела в нём сдержанность, доброту, чувствовала недюжинную силу. Он был привлекателен и наверняка бередил умы представительницам слабой половины. А главное — он был честен и открыт. По крайней мере, мне так казалось. Быть может, мне следует принять его слова всерьёз и составить ему достойную пару?