В мои мысли вторгся какой-то шум за окном, чьи-то приглушенные шаги по траве, словно от прикосновения, шорох листьев; и я непонимающе огляделась по сторонам. Это всё — на самом деле или мне показалось? В ту же минуту в дверь кто-то тихо постучал, и из-за неё донёсся голос хозяина дома:
— Стес, к тебе можно?
Подгоняемая внезапным волнением, я опрометью бросилась к ней, резко распахнула. И мои перепуганные глаза насторожили мистера Росса.
— Энджелл, там кто-то ходит!
— Где?
— За окнами. Под моим балконом.
— Да кто под ним может бродить? Тем более в такое время. Кстати, балкон общий для комнат всего этажа. Может, это я на нём топтался?
— Нет. Я слышала шаги не на нём, а под ним. Затем ещё — прикосновение к листьям. А ты в это время стучал в мою дверь.
Приняв мои слова всерьёз, он пересёк комнату, выскользнул на балкон, перегнувшись через перила, огляделся. И, подгоняемая женским любопытством, я поплелась следом.
— Странно, никого нет, — констатировал Росс, осмотрев всё вокруг. — Стейси, ты уверена, что слышала это?
— У меня травмированы руки, а не уши.
— Прости. Я не это имел в виду. А шагам не придавай особого значенья. Это мог прохаживаться Фрэнк. Такова его работа — обходить участок.
Мне показалось это разумным, и я пожурила себя за то, что не подумала об этом сама. Ну, конечно, вот кто это был! Как я могла забыть о Фрэнке? Я позволила увести себя обратно в комнату и усадить на диване.
— Прекрасно выглядишь, — заметил при этом Дядюшка Ау.
Его цепкий взгляд почему-то меня обескуражил. Моё тело покрылось колючками, непроизвольно вздыбившимися, как у ежа; и, утопая в лавине смущения, я невнятно пролепетала:
— И ты пришёл мне делать комплименты?
— Нет. Я пришёл по делу. Но правды некуда девать.
Я смутилась ещё больше. Ну, что я за дура? Как можно было ляпнуть такое? Ведь лучшей реакцией на мужской комплимент может быть женская благодарность. А я... Теперь он вправе подумать, что я не умею их принимать.
— Извини, — шепнула я, борясь с терзавшим меня чувством вины, и перевела разговор в другой русло: — А что это за дело?
— Сегодня приходил Айтчесон. У него — персональная фотовыставка через месяц. Ты не хочешь посетить её вместе со мной?
А почему бы и нет? Как человек творческий, я любила прилучиться к искусству.
— Если ты не передумаешь меня взять.
— Я? Да с чего мне вдруг делать это?
— Ну... вдруг ты решишь взять с собой Бриар Винклер?
— Пф-ф! — дядюшка Ау с ироничным возмущением округлил глаза и смешно закрыл их ладонью, затем озорно взглянув на меня сквозь пальцы. — Ты слышала наш разговор у калитки?
— Угу.
— Да ни за что на свете! Лучше я пойду со столбом в обнимку, чем с Бриар Винклер!— дядюшка Ау вдруг переменился в лице. Озорство слетело с него, делая опять серьёзным. — Кстати, Стейси, я хочу ещё кое-куда тебя пригласить. Давно хочу. Ещё тогда, в тот злополучный вечер, когда на тебя упала стойка, я намеревался сделать это.
— Могу я узнать, куда?
— На празднество голливудской киностудии. Через две недели она отмечает годовщину образования и по этому поводу устраивает пышный приём. Я обязан там быть. Но идти один не хочу. Ты не согласишься составить мне компанию?
Почему-то колючее замешательство прошибло меня — такое внезапное, что я даже застыла на месте. Что мне предлагали? Выход в свет? Или мне показалось?
— Но, Энджелл, я не принадлежу к миру кино.
— Думаешь, к нему причастны все, кто там будут? Вот увидишь, ты повстречаешь самых разнообразных людей.
— А как же вот это? — и я приподняла забинтованные руки.
— У нас — ещё две недели. За это время мазь сделает своё дело и Энди снимет бинты.
Действительно, время есть. А может, и в самом деле согласиться? Ведь не так часто меня приглашали в свет. Вот только...
— Но у меня нет вечернего платья.
Взгляд Энджелла загадочно загорелся, губы интригующе улыбнулись, и, взяв за локоть, он подвёл меня к шкафу-купе.
— Думаю, есть.
Он раздвинул дверцы — и каждая моя частица вдруг онемела, а я позабыла дышать. Глаза полезли из орбит, а невидимые магниты потянули челюсть к полу. В углу на тремпеле красовалось то самое творенье фирмы "Mori Lee", которым я любовалась из веранды кафе Берта.
— Что это? — поражённо шепнули мои губы, не веря глазам.
— Я подумал, что в этом платье ты будешь неотразима.
Я поморгала глазами. Уж не снится ли всё это мне? Это то самое платье, бередившее мой покой и разум? И его купил Энджелл Росс? Для меня? Походу, он тогда слышал наш разговор с Бертом. Я все ещё стояла, как вкопанная, не имея сил от него оторваться и боковым зрением замечая улыбку на губах дядюшки Ау. Как вдруг из-за окон послышался приглушенный женский голос: