— Стейси, любимая, ну, где же ты? — проронил он тоном любовника, изнывающего от нетерпения, а затем, протянув бокал, прострелил меня такими искусительными чертями во взоре, которые чуть не прибили меня. — Ты зачем убежала? Пойдём в дом и продолжим.
— Погоди, дорогой, — не менее обольстительно улыбнулась я. — У нас — гости.
— Кто? — он сделал вид, что только заметил Винклер. — О, Господи, Бри! Откуда ты взялась здесь?
— Я... просто... зашла повидаться.
— Ты выбрала неудачное время: я уже иду спать.
— Врёшь! Ещё очень рано! Ты не сможешь уснуть!
— Может, и так, — и Росс шаловливо поиграл бровями, с безумно эротичной улыбкой поглядывая на меня. — Но я найду чем заняться.
Вот ведь чертяка! И умеет же играть! Даже я в эту минуту верила ему. А что уж говорить о Винклер, которая, стоя под балконом, вдруг раздулась от ревностной злобы, как подмокший чемодан. Она крепко стиснула губы, словно боясь разрыдаться, и, нахмурясь, обиженно задышала, не прекращая извергать в нашу сторону гневные флюиды:
— Так это твоя девушка?
Нет, я тут — проходом. И потому вышиваю пред мужчиной почти в чём мама родила.
— Ну, наконец-то ты поняла это! — эта фраза послужила для Винклер хорошей оплеухой, от которой она зло сощурила глаза.
— А почему у неё забинтованы руки?
Как будто это являлось преградой, чтобы быть девушкой Энджелла Росса! Я со снисходительной полуулыбкой взглянула на неё и вдруг проронила то, чего сама от себя не ожидала:
— А я царапаюсь в порыве страсти. А это, знаешь ли, больно. Да и царапины Энджеллу ни к чему.
Это был контрольный выстрел, и Бриар не оставалось ничего другого, как сдаться. Коротко хмыкнув, она возмущённо тряхнула кудрями и, поджав губы, скрылась в зарослях близрастущих кустов.
Игра была окончена. Однако отойти от роли Энджелл не спешил. Пронизав меня многозначительным взглядом — весёлым, зазывным, слегка коварным, — он придвинулся ближе и прикоснулся кромкой своего бокала к моему.
— За удачу? — шепнул, жестом призывая выпить. — Кажется, мы победили.
— На этот раз — да.
— Надеюсь, не только на этот и твой метод отобьёт у Винклер охоту сюда соваться.
Глаза его тепло искрились, губы благодарно улыбались, и, глядя на него, я не удержалась от любопытства:
— Почему ты её так не любишь?
— Ну... как бы тебе объяснить? Думаю, у каждого в жизни есть некто, кого он не переносит.
— У меня нет.
— Нет? — зелёные глаза недоверчиво на меня покосились. — А... я давно хотел спросить тебя, Стес... Кто такой Брюстер?
Над моей головой будто грянул выстрел, отчего я вздрогнула всем телом и вскинула на собеседника ошарашенный взгляд.
— Откуда ты взял это имя?
— Ты обронила его в бреду. Той ночью. И, я так понял, этот человек тебе неприятен.
Ещё бы! Но говорить о нём я не хотела.
— Я просто бредила, Энджелл. И понятия не имею, о ком речь.
— Ладно. Я понял: не будем об этом, — он отставил бокал и прострелил меня интригой и озорством. — Должен заметить, что выглядишь ты просто секси.
Ой! Я же напрочь забыла о своём внешнем виде! Мысленно дав подзатыльник, торопливо принялась приводить себя в порядок, однако руки Энджелла тут же привлекли меня к себе.
— Так, говоришь, царапаешься в порыве страсти? Может, проверим?
Нет, ну, вы видели такую обаятельную сволочь?! Я возмущённо замахнулась и сделала лёгкий — насколько позволяли больные руки — шлепок в его грудь.
— Эй! Не заигрывайся, Энджелл! Я не твоя девушка!
— А почему? — его нежный шёпот у самого уха поласкал тайный нерв в моей душе. — Надо бы исправить эту оплошность.
И прежде, чем я успела что-то понять, его губы скользнули по моей щеке и, достигнув рта, накрыли его поцелуем — чувственным, упоительным, неспешным. И меня снова накрыло незримой волной, как если бы плещущийся вдали океан подхватил на могучие руки и унёс в необъятные просторы.
— Господи, Энджелл, что ты творишь? — шепнула я, когда наши губы освободились. — Почему ты так часто меня целуешь?
— А как по-твоему, почему мужчина может целовать женщину?
— Например, чтобы отвадить Винклер.