— Нет, почему же. Должен заметить, они предоставили много примеров — даже больше, чем я ожидал. И некоторые из них чрезвычайно интересны. Но...
— Но...?
— Но, опять же, в них нарушается целостность восприятия, о которой я уже однажды говорил. Такое чувство, что эти работы не соответствуют своему предназначению. Не спорю, сами по себе они очень достойны, и если бы мне понадобилась парковая скульптура, я бы, пожалуй, выбрал именно их. Но мне-то нужна композиция для фонтана — места, связанного с водой. А когда я представляю в нём такую работу, ощущаю несогласованность между ними. Ты понимаешь меня?
Ещё бы! Кому как ни дизайнеру этого не понимать?
— Да. Другими словами, ты видишь два разных предмета, которые не дополняют друг друга, а, напротив, разветвляют твоё внимание.
— Именно! Это как, скажем, пирожные и томатный сок: по отдельности — классные вещи, но сочетать вместе их нельзя. Так и с фонтаном. Ведь вода — это стихия, энергия, сила... страстность, наконец. Поэтому скульптура должна выглядеть точно так же.
— Ты слишком требователен, — я даже улыбнулась, глядя, с каким запалом Энджелл об этом говорит.
— Что поделать, я творческая личность. К тому же с задатками перфекциониста. Да и потом, в дизайнерском агентстве работают профессионалы, а они-то уж точно должны всё это знать.
Да, это так. Но у каждого своё видение чего-либо, и это делает нас такими, какими мы есть: разными. Поэтому работники нашей фирмы имели право создавать работы, которые создавали, а Энджелл — оставаться ими недовольным. Отпивая из чашки, я уже намеревалась высказать ему это вслух, как вдруг услыхала приближающийся рокот байка. Подкатив к особняку, он остановился, и, помедлив минуту, затем оборвался.
— Кажется, примчался Нолан, — заключил Энджелл, лукаво улыбаясь. — Сейчас сметёт со стола все конфеты и выпьет весь чай.
— Так он же любит кофе, — возразила я.
— Вот потому-то я чаще всего чай и завариваю.
Вот шельмец! Начинал озорничать! И, глядя в искрящиеся зелёные глаза, я тихонечко рассмеялась. Через пару минут возле нас действительно вырос Росс-старший, который, подсев к столу, стащил с него конфету.
— А вот вы где! — промымрил при этом. — А я вот решил заехать к братишке перед сном и пожелать ему доброй ночи.
— О-о! — так и лучился иронией Энджелл. — Ну, надо же, какая честь! Особенно ввиду того, что ты никогда такого не делал.
— Когда-то же надо начинать, — потянулся Нолан за второй конфетой.
— И, главное, как удачно ты выбрал время: когда у меня есть сладости и чай.
— О, да, чайку я бы выпил. Нальёшь?
Негромко рассмеявшись — весело, беспечно, задорно, — Энджелл весело покосился на меня, проронив:
— Ну, Стейси, что я говорил?
Явно не ожидая такого, Нолан удивлённо выпрямился и, даже перестав жевать, обвёл нас недоумевающим взглядом.
— А что ты говорил? — он вдруг встрепенулся пронёсшейся в голове мысли, и его взгляд окрасился каким-то виноватым оттенком. — О-у! Я что, не вовремя приехал? Перебил вам личные планы?
Нет, ну, вы только послушайте его! На что это он намекает?!
— Эй, придержи-ка свою бесстыжую фантазию! — тотчас парировал брат. — Пока ты не додумался ещё до чего-то. Мы со Стейси просто сидим и пьём чай. И в ближайшее время только этим и планируем заниматься.
— Да? — и Нолан поглядел на нас, как на гуманоидов с далёкой планеты. — Странно, конечно, но я не буду вас за это журить, потому что очень хочу чаю. Дадите вы его мне или нет?
Его лицо излучало такое по-детски невинное озорство, что я не переставала смеяться, а Энджелл, подхватывая игру, лишь качал головой, изрекая:
— Видишь, Стес, какой у меня деликатный братец!
— Да, я такой, — расплылся в самодовольной улыбке тот. — Не то, что некоторые: зажилили чай.
— Да дам я тебе чаю, дам, — и Энджелл поднялся. — Сейчас только принесу чашку.
Он юркнул к дому и едва скрылся за дверью, как лукаво ухмыляющийся Нолан перевёл взгляд на меня.
— Ну, вот, — промымрил негромко, — кажется, спровадил.
"Спровадил"? Хозяина дома? Вот это он даёт!
— Хочешь сказать, что всё, чего ты добивался, это убрать Энджелла подальше с глаз?
— Конечно. А ты думала, я правда хочу чаю?
— А разве нет?
— Ха! Так я же люблю кофе!
Да, это я знала. Но зачем же тогда...? Я поражённо уставилась в иронично улыбающиеся карие глаза и выдохнула с малозаметным упрёком:
— Но теперь тебе придётся пить чай.
— И я обязательно сделаю это. И даже с превеликим удовольствием. У Энджелла ведь он всегда отменный.