А я и в самом деле выглядела потрясно. Моя кожа освежилась и задышала, тело обрело приятную лёгкость. Неброский вечерний макияж делал акцент на глазах — искусно очерченных и слегка оттенённых, — отчего они казались ещё больше и выразительней. Каштановые волосы, уложенные в греческую причёску, создавали милый трогательный образ. Сверкающие серёжки в ушных мочках, на шее — мерцающее мягкими переливами такое же колье. И платье, прилегающее к телу и выгодно подчёркивающее гибкий женственный стан. Да я была само очарование и нежность! И, что случалось не так уж и часто, нравилась самой себе.
— Ты просто красотка! — шепнул на то Энджелл и, слегка улыбнувшись, затем озорно подмигнул: — Ну что, готова к покорению Голливуда?
И я с готовностью закивала, нисколько не подозревая, что же меня на этом вечере ждёт.
А на нём было весьма оживлённо. Всемирно известная киностудия была обязана поддерживать свой звёздный статус и, следовательно, отмечала своё создание с размахом, пригласив на празднество множество гостей. Кроме них у её входа толпились зеваки, движимые любопытством и боящиеся что-либо пропустить. А также караулили папарацци, которые, по сути, были теми же зеваками, но как бы при делах. Вооружённые до зубов фотоаппаратами, микрофонами и видеокамерами, они подстерегали каждого гостя, и как только он показывался на горизонте, пускали свой арсенал в ход.
Так случилось и с нами. Едва мы вышли из машины, как на нас обрушилась их перестрелка, поначалу озадачившая меня.
— Энджелл, они нас снимают! — шепнула я, от неожиданности покрепче к нему прижимаясь.
— Ну и пусть! — подмигнул он мне. — Ты же не боишься попасть со мной в объектив видеокамер или на страницы газет?
— А что, о нас и там напишут?
— Конечно. А ещё покажут в новостях.
В новостях? Почему-то эта мысль прошибла меня холодным ознобом, и, пытаясь от неё защититься, я ухватилась за немаловажный аргумент:
— А разве это не закрытая вечеринка?
— Закрытая. Но папарацци вездесущие, ты же знаешь, — видя мой страх, Энджелл тепло улыбнулся. — Не волнуйся, они будут досаждать нам только при входе. А дальше оставят в покое.
И действительно, едва мы ступили в ворота студии, как секьюрити преградили им дорогу, и слепящие вспышки фотокамер остались позади.
А владения у студии были необъятны! Им, казалось, не было ни края, ни конца, и, делясь на площадки с соответствующими декорациями, они манили окунуться в свой неповторимый мир. И, надо заметить, организаторы вечеринки позволили нам это сделать. Они составили сценарий праздника так, что его официальная часть представляла собой небольшую экскурсию, в ходе которой и вспоминалась история развития киногиганта. И мы не без интереса знакомились с ней, шарахаясь от пробегающих мимо динозавров, наблюдая за огненными взрывами на импровизированных автостоянках, вздрагивая от обрушивающегося на нас водопада и замирая от мерзких страшилок в тёмных пещерах. А когда это действо завершилось, наш экскурсионный автотрамвайчик остановился у шикарного сада, где красовавшиеся столики знаменовали проведение фуршета.
К тому времени уже совсем стемнело, на просторы спустилась ночная тьма, и киностудия зажгла свою иллюминацию, ещё больше придававшую ей ощущения торжества. Весь гордый сад по периметру вспыхнул яркими огоньками, а многочисленные аллейки загорелись фонарями, красовавшимися на стойках. Кроме того праздничные столы были оснащены матовыми светильниками, а подсвечиваемый мраморный фонтан вместе с россыпями хрустальных капель расточал, казалось, и световые блики.