Это были просто слова, присущие правилам хорошего тона, однако они несли в себе позитив и немного разрядили обстановку. Все заметно расслабились, вздохнули свободнее, а кое-кто вновь приложился к бокалу. И, не смея открыто одёрнуть её, Терри решился на это по-другому:
— Бриар, ты так и не познакомила друзей. Ты представила только Винса, а остальных не назвала.
— Разве? — до ужаса жеманно отреагировала она. — Что-то я рассеяна сегодня. Видимо, это любовь делает меня такой.
О, нет, Бриар! Думаю, такой тебя сделала природа. И твоё глупое желание играть на публику. И не только сегодня. А ещё — выпитое вино. Ты не пробовала остановиться? Или хотя бы поменьше его поглощать? Я ощутила, что медленно расплываюсь в улыбке, и, стараясь сдержаться, опустила голову.
— Вот это — Энджелл Росс, — слышала я. — Он человек известный и в представлении не нуждается. Наверняка, Винс, ты слышал о нём. Это — Нолан, его старший брат. А это, — Винклер сделал паузу, в ходе которой наверняка пересиливала желание наградить меня едким титулом, — его девушка Стейси Айерс.
Винсент даже вздрогнул, учтивая улыбка слетела с его губ, и он удивлённо уставился на меня, только сейчас по-настоящему увидев.
— Стейси Айерс? — не мог поверить он.
— А вы что, знакомы? — удивился Терри.
— Да, — Брюстер не отрывался от меня. — Но Стейси так изменилась, что я её не узнал.
— И давно вы знаете друг друга? — почти с вызовом спросила Бриар, бросая на меня тут же ставшие враждебными взгляды. Как это я и тут опередила её?!
— Давненько, но... Чёрт возьми, Стейси, ты стала настоящей красоткой!
Я это знала и сама. И вовсе не нуждалась в его комплиментах. Больше всего мне сейчас хотелось уйти — сбежать, испариться, скрыться с глаз подальше... Или даже попросту напиться подобно Бриар, лишь бы не видеть этого разгильдяя. Но я находилась в окружении друзей, вокруг сновали люди, поэтому мне не оставалось ничего другого, как с достоинством выдерживать эту пытку.
— Как же вы ухитрились познакомиться, если ты утверждал, Винс, что три года провёл в Небраске? — доискивался неугомонный Айтчесон.
— Да, но до этого-то я жил здесь, в Лос-Анджелесе. И однажды на вечеринке у друзей встретил Стейси.
— И что? — сквозь хмель на лице Винклер проглядывало претенциозное возмущение.
Честно говоря, в этот момент мне хотелось схватить её за тёмную макушку и впихнуть мордой в бокал. Да так надёжно, чтобы помочь выбраться из него ей лишь в клинике сумели. Ну, почему их всех интересовала данная тема — тема, которую я ненавидела больше всего? Я, конечно же, понимала, что это был лишь дружеский интерес, но пусть бы они интересовались чем-то другим.
— И мы понравились друг другу, — отвечал Брюстер. — И даже встречались.
Понравились? О-о-о! Всё во мне так и заклокотало от непримиримого протеста, отчего дыхание участилось, вводя меня в раж. И я ощутила: ещё одно слово — и я затолкаю этого вздорного типа в бокал к Винклер. Где ему, впрочем, и место. И пусть они сидят в нём, как аквариумные рыбки, и пускают в вино пузыри!
— Вы встречались? — в голосе кочерги засквозила неприкрытая ревность.
— Да. И я, признаться, от счастья тогда просто не помнил себя.
О, небеса! Почему же мужчины так лицемерны? Почему они говорят одно, тогда как на самом деле было другое? Зачем даже сейчас, по прошествии пяти лет, им нужно криводушничать и пускать в глаза пыль? Из желания выделиться и привлечь внимание? Из стремления не быть белой вороной? Из боязни признаться во всём? Я холодно взглянула на Винса, даже не пытаясь скрыть блестевшие в глазах ледяные искры. Сейчас я разнесу его на частицы, которые затем утоплю в стопке бокалов, красовавшейся на подносе пробегавшего мимо официанта!
— Ну, что было, то прошло, — глубокомысленно заметила Винклер, изо всех сил стараясь переключить внимание Брюстера на себя. — Сейчас твоя девушка я, поэтому... Дорогой, вон официант! Захвати мне ещё вина. Моё почти закончилось.
Но тот уходить от затронутой темы никак не хотел и, буравя меня восхищённым взглядом, который, впрочем, был мне до ужаса противен, отмахнулся от неё:
— У тебя его ещё достаточно.
— Но оно нагрелось, а я хочу прохладного.
— Тогда брось в него кубик льда.
— Но у меня его нет, — и Бриар по-детски манерно выпятила губки. — О, дорогой, принеси мне лёд, будь другом.
Судя по резко вскинутому на неё взгляду другом Брюстер быть сейчас не хотел, но и раскричаться, наделать шума правила приличия не позволяли. Поэтому он перевёл дыхание, стараясь сдержаться, и тихо проронил: