— Алло? — просипела в трубку.
— Привет, Стейси! Ты уже проснулась?
Поспишь тут, когда звонят ни свет ни заря! Разгоняя сладость сонного забвения, моя память напомнила, что сегодняшний день был субботним, и я мысленно пожелала звонившему потерять свой мобильный. Это же надо было додуматься звонить так рано в выходной!
— А кто это?
— Винс Брюстер.
— Кто?!
Вот теперь я окончательно проснулась и, усевшись на постели, притиснула к груди лёгкий плед.
— Это Винс, Стес. Вчера мы виделись на приёме.
— Я помню. Но... откуда у тебя мой номер?
— Раздобыл. Я ещё вчера хотел поговорить, но потерял тебя из вида.
И вовсе не потерял. Я намеренно улизнула. Благо, Энджелл на киностудии был, как у себя дома, и знал множество тайных ходов.
— Нам не о чем с тобой говорить, Винсент.
— Как это? А о нас?
— О нас? Мне это понятие незнакомо.
— Брось, Стейси. Ведь мы же когда-то встречались.
— Это было давно. И осталось в прошлом. И уж никак не служит поводом поднимать меня с постели.
— Но, Стейси, я ведь когда-то тебя любил.
У меня внутри всё перевернулось, кровь по жилам пустилась в галоп, разгоняя по нервам яд недоверия. Любил? А ведь годы ничуть его не изменили: он по-прежнему кривил душой.
— Послушай, давай встретимся, — продолжал он. — Вспомним всё, поговорим.
— Не вижу в этом смысла. Что было, то прошло. И мы уже совсем другие.
— О, да, ты так приятно преобразилась! Я даже оцепенел, когда Бриар вчера тебя назвала! Мог ли я думать, что та Стейси, которую я знал когда-то, превратится в красотку, достойную самого Энджелла Росса?
— Да, Брюстер, я изменилась. И теперь не имею дела с серыми воробьями, а летаю с настоящими журавлями высоко в облаках.
На минуту на том конце умолкли, и я поняла, что эта фраза была значимой не только для меня. Едкая, словно отрава, она колючим дротиком вонзилась в понимание Винса, отчего он даже вздохнул:
— Да ладно, Стес. Ты что, обиделась тогда на мои слова? Так ведь я сказал правду.
Я знаю. Это был единственный случай, когда он отважился это сделать. А до того без конца лицемерил и лгал. Из личной выгоды. Преследуя корыстные цели. И именно это было обидным.
— Нет, — отвечала я сухо. — Просто я прочла сказку о гадком утёнке.
— И стала настоящим лебедем? О, Стейси, я хочу тебя увидеть!
— Нет! И не смей мне звонить!
Сказала, как отрезала, и, отбросив мобильный, нервно перевела дух. Надо же, какая наглость! И как только этот двуличник посмел мне звонить?! И где откопал мой номер? У Терри? Наверняка без него не обошлось. Но зачем Брюстер настаивал на встрече? Запоздалое раскаяние? Понял, что тогда, пять лет назад, совершил роковую ошибку, и решил всё вернуть?
В ту минуту неожиданно раздался звонок в прихожей, и, оторвавшись от раздумий, я посмотрела перед собой. Кто это мог быть в такое время? Нормальные люди в свой выходной, как правило, спят подольше; только назойливые паскудники, подобные Винсу, шарятся по домам. Я нервно сглотнула. Неужели это именно он? Сумел узнать номер — сумел и адрес заполучить?
Я ощутила, что внутренне закипаю, и от греха подальше решила дверь не открывать. Быть может, он решит, что меня нет дома, — ночую у Энджелла, к примеру, — и просто уйдёт. Однако через минуту звонок повторился — как мне показалось, намного настырней, — и я не сумела сдержаться. Вихрем слетела с кровати, метнулась на кухню и, схватив веник, бросилась ко входу. Сейчас я отобью у него охоту сюда соваться!
Но это был не Брюстер. На пороге стоял Энджелл и с крайним удивлением таращился на меня. Его глаза скользнули по моей оторопевшей мордашке, затем — по руке, сжимающей веник, и подстегнули меня вспыхнувшей в них иронией.
— Ты что, с утра пораньше затеяла уборку?
— Нет, я..., — совсем смешавшись, я завела руку с веником за спину.
— Только не говори, что это твой летательный аппарат, и ты на нём совершаешь утренний моцион.
Ах, он паршивец! Да как он посмел?! Как мог намекать, что я баба Яга, промышляющая на метле? С трудом сдерживая улыбку, я с деланной угрозой выставила веник вперёд.
— Нет, это приспособление, которым я встречаю непрошенных утренних гостей!
— Думаю, на меня это не распространяется: ты непременно сменишь гнев на милость, когда узнаешь, зачем я пришёл.
— Зачем бы ты не явился, убирайся, пока цел! Если, конечно, жить хочешь.
— Ах, так? Ладно! — и, лучась игривой иронией, Энджелл сделал вид, что собрался уходить. — Тогда сегодня на Rocky Ridge я покарабкаюсь сам.