Разрядка наступила быстро, подарив пару мгновений чистого экстаза и волну опустошения, которая накрыла меня, стоило моему сознанию немного проясниться.
Я взглянула на Рида, который по-прежнему сидел между моих разведенных ног в полурасстегнутой рубашке и брюках. Полностью одетый, в отличие от меня.
Следом за опустошением меня накрыл жгучий стыд, но я не стала отводить взгляд. Я же изначально хотела, чтобы мне стало невыносимо плохо. И, судя по тому, что я еще держалась, моя цель еще не была достигнута. Я продолжала наблюдать за Ридом.
Едва прикасаясь, он поглаживал мои бедра и, казалось, понимал мои чувства, а потому не спешил позаботиться о собственном удовлетворении. Хотя выпирающий бугор в его брюках однозначно сообщал о его насущных потребностях.
Мне было так паршиво от самой себя, но отступать я не хотела. Я села и потянулась к его пряжке, намереваясь вернуть долг. Но он остановил меня.
- Камилла, не надо, - его голос звучал еще более хрипло, чем обычно. - Поиграли и хватит. Нам пора остановиться.
Рид отвел взгляд, и я увидела, как с силой сжались его челюсти.
Моя недавняя решимость испарилась без следа. Я будто потеряла дар речи и не знала, что сказать. Мне хотелось сбежать куда-нибудь подальше и как следует прочувствовать всю глубину своей никчемности и падения.
- Я тебя завела, - начала я, словно оправдываясь. - Я должна…
- Ничего ты не должна, - резко перебил он меня, поднимаясь и направляясь к двери. - Оденься, пожалуйста. Я вызову такси.
Он вышел. Я быстро натянула белье и джинсы, валявшиеся на полу, а после закрыла ладонями лицо.
- Зачем, зачем, зачем я это сделала?
Я знала ответ: я винила себя в смерти Майка. Мне было так невыносимо, что хотелось разрушить свою жизнь до основания, как будто после этого наступило бы безразличие ко всему, а вместе с ним и долгожданный покой. Но я просчиталась. Все оказалось совсем не так.
Наверное, мне бы хотелось заплакать, но слез не было. Только зияющая черная дыра в моей груди, которая все равно ныла и болела. Теперь еще и оттого, что я сделала с Ридом. Уверена, у него было несоизмеримо больше сексуального опыта, чем у меня. Но почему я чувствую себя так, будто запятнала его?
Когда я вышла в тренировочный зал, Рид стоял в другом конце помещения, у выхода, и курил.
- Не знала, что ты куришь, - сказала я, подходя к нему.
Я старалась, чтобы мой голос звучал как можно ровнее, будто ничего особенного не произошло. Мне казалось, ему тоже не хотелось вспоминать о том, что случилось между нами совсем недавно.
Он посмотрел на меня так, будто я сморозила самую тупую вещь на свете, и ничего не ответил.
На его комм пришло оповещение и спасло нас обоих от неловкого молчания.
- Такси приехало, - обронил он и открыл передо мной дверь.
- Наверное, можно было и не вызывать, - сказала я, когда мы шли к машине, - ты выглядишь абсолютно трезвым и справился бы с управлением.
- Я бы и не вызывал, если бы ехал один, - ответил он, открывая заднюю дверцу такси для меня. - Саутвуд, четвертая улица, дом 16, - сказал он таксисту, и я поняла, что ехать со мной он не собирался.
- Джеймс, я… - я не знала, что собиралась сказать ему, но расставались мы очень неправильно. Чувство вины накрывало меня не меньше стыда и опустошения.
- Доброй ночи, Камилла, - отрезал он и захлопнул дверцу.
Машина тронулась, и только тогда я отчетливо поняла, какую ужасную ошибку совершила.
Глава 36.
На следующий день, когда снова нужно было ехать в бойцовский клуб, за мной приехал Дейв.
Рида я так и не увидела ни в тот вечер, ни через неделю, ни через две.
Он не звонил, не писал и даже в городе мы больше ни разу не пересекались, как бывало раньше. Казалось, он растворился, оставив меня один на один с тем, что случилось между нами.
Смерть Майка все еще давила, но теперь к ней добавилось новое, гнетущее чувство.
Иногда по ночам, когда я долго не могла заснуть, в памяти вдруг всплывали обрывки жарких, бесстыдных сцен: его руки на моих бёдрах, его горячее дыхание, откровенные прикосновения, мои стоны и те ощущения, при одном воспоминании от которых кровь бежала быстрее.
Я тонула в липком стыду, в чувстве вины, но ничего не могла с собой поделать. Образы той ночи настойчиво возвращались ко мне раз за разом против моей воли.
На работе я стала немного дерганной, что не укрылось от окружающих.
Стейси поглядывала на меня с тревогой, Арни по-отечески хлопал по плечу. Я кивала. Они списывали мое состояние на потерю Майка — и я малодушно позволяла им в это верить. Даже принимала сочувствие, хотя внутри все переворачивалось от собственной трусости. Я не хотела, чтобы кто-то узнал уродливую правду обо мне.
Я понимала, что откровенный разговор с Ридом и искренние извинения могли, если не исправить все, то хотя бы помочь нам обоим чувствовать меньшую неловкость. А что, если ему было не неловко, а просто противно? И именно поэтому он не хотел меня видеть, даже по работе. Это меня и останавливало.
Много раз вечерами я брала комм в руки, чтобы написать ему, а затем отбрасывала устройство в сторону. Что я должна была ему сказать? «Прости, что я такая шлюха. Тебе, наверное, и смотреть на меня сейчас противно. Извини. Я все понимаю». Или «Прости, что заставила тебя чувствовать себя использованным»?
Мое самобичевание продолжалось уже третью неделю, когда на парковке перед зданием бойцовского клуба мы с Дейвом столкнулись с Белым Королем.
Как и тогда с Ридом, его машина преградила нам с Дейвом путь, когда мы направлялись в здание клуба.
Тонированное стекло опустилось, и я встретилась с лишенным красок лицом Кая.
- Добрый вечер, - сказал он, глядя только на меня и полностью игнорируя присутствие Дейва. - Рад снова встретить вас, мисс?
- Спенсер, - выдавила я сквозь зубы. Смотреть на этого ублюдка и понимать, что я ничего не могу ему сделать за смерть Майка, было невыносимо.
- Точно, мисс Спенсер. А имя?
- Камилла.
- Да, конечно. Теперь я и сам вспомнил. Шоу мне говорил, что вы неплохи.
- Очень рады, - вмешался Дейв, который крепко схватил меня за предплечье, стоило мне дернуться при упоминании о Шоу. - Но Камилле нужно готовиться к работе.
Дейв потянул меня в сторону, чтобы обойти машину. Краем глаза я заметила, как Белый Король едва заметно пошевелил пальцем, видимо, подавая знак кому-то на заднем сидении машины. Потому что в следующий миг задняя дверца открылась и из нее вышел здоровенный амбал, преграждая нам путь. Кай тоже вышел.
- Ай-ай-ай, - начал он, - как невежливо уходить, когда разговор еще не окончен. - Правда, Камилла? Мы же еще не закончили с вами?
- Дейв прав, мне нужно готовиться к работе, - ответила я, чувствуя как спина покрывается холодным потом. На стоянке были люди, все вокруг наблюдали за нами, но никто не вмешивался.
- Конечно, я понимаю. Тогда идите готовьтесь.
Он махнул рукой, словно отпускал прислугу.
Я сжала зубы, от отвращения к нему меня фактически тошнило. И в то же время я испытала облегчение от того, что мы могли уйти. Мы не успели сделать и шагу, как Кай заговорил снова, будто не обращался к кому-то лично, а лишь проговаривал мысли вслух.
- Подготовка ведь очень важна для молодого врача. Вот совсем недавно парнишку вашего, как там его звали, не удалось спасти. Наверное, хирург попался неподготовленный.
Я обернулась. Белый Король стоял и улыбался.
- Даже не думай, - прошептал Дейв мне на ухо. Но все, кому надо, услышали.
Дейв все еще держал меня за руку, я бы не смогла вырваться и хотя бы попытаться влепить этой падали пощечину. Но кое-что я все-таки могла.