—Не только. Была свидетельница. Девушка, лет восемнадцати-девятнадцати. Пряталась в кустах, потом смылась. Светлые волосы, черное худи, черные кроссовки. Район вилл у озера, камеры на столбах должны быть. Найди мне её.
Еще одна пауза, на этот раз более протяжная. Я слышал, как клацает клавиатура.
—Описание как у половины несовершеннолетних в городе. Данные с камер — час, может, два. Деньги на обычный счет.
—Люблю твою оперативность. Жду.
Я бросил трубку и откинулся на спинку кресла. Глупость. Тратить ресурсы Лысого на какую-то случайную дворовую кошечку. Марк бы меня прибил за такое непрофессиональное легкомыслие. Но черт возьми, мне было скучно. А эта странная девица пахла неприятностями, а значит — интересным времяпрепровождением.
Через час телефон вибрировал. Сообщение от Лысого. Координаты и имя.
Я открыл файл. Фотка с камеры наблюдения из магазина в паре кварталов от моего дома. Четкое лицо. Худое, с острым подбородком и большими глазами. Те самые. Взгляд испуганный и решительный одновременно. Она покупала бутылку воды и дешевый батончик.
Лиза Рябова. 19 лет. Бросила худграф после первого семестра. Проживает: ул. Садовая, 42, к. 5.
«Бросила худграф»? Вот как. Значит, творческий кризис или жизнь заставила? Но почему мой Майбах стал её новым холстом?
Я поднял глаза и поймал себя на том, что улыбаюсь её фото на экране. Обычная дворовая кошечка. Не мой тип вообще. Но в её глазах была какая-то заноза. История. Та самая история, которую мне вдруг дико захотелось выдернуть, чтобы посмотреть, как она взвоет.
«Ну что ж, Лиза Рябова, — мысленно протянул я. — Рябова... Теперь твоё рябое личико будет мне сниться. Надеюсь, ты готова к тому, что твой новый меценат жаждет не только духовной пищи».
Я отправил Лысому еще одно сообщение: «Всю подноготную. Кто родители, друзья, бывшие, долги, проблемы. Всё. Особенно — почему бросила учёбу и как связалась с розовой краской».
Дело принимало по-настоящему интересный оборот. Гораздо интереснее, чем допрос какого-то заштатного барыги в подвале. Эта Лиза пахла настоящими неприятностями. А я обожаю парфюм с таким шлейфом.
Откинувшись на спинку кресла, я представил, как легко будет её сломать. Прийти к её убогой квартирке на Садовой, воспользоваться её страхами, купить её за пачку купюр или за обещание решить её проблемы... Стандартный набор. Но что-то подсказывало, что с этой птичкой такой номер не пройдёт. Она не из тех, кто продаётся. Она из тех, кто поджигает.
Что ж, я был готов к небольшому пожару. Главное — не обжечься самому.
В голове уже складывался план. Сначала данные от Лысого. Потом — ненавязчивая «случайная» встреча. Нужно было посмотреть на неё вживую, без капюшона, без побега. Услышать её голос. Понять, что за демон сидит в этой хрупкой на вид девчонке, что заставил её вылить на мою собственность ведро дешёвой розовой краски.
Марк и его дела могли подождать. Поиски Лизы Рябовой suddenly стали самым увлекательным проектом за последние несколько месяцев.
Марк наконец-то поднялся в кабинет, с лица его ещё не до конца сошла мрачная удовлетворенность после «беседы» внизу. Он плюхнулся в кресло напротив, с видимым облегчением растянув уставшие ноги. След чужой крови на его кастете выглядел как небрежный мазок художника-авангардиста.
— Ну что, как дела с твоей новой игрушкой? — спросил я, делая вид, что изучаю отчет о доходах. — Алиса
, да?
Взгляд Марка, до этого рассеянный, мгновенно сфокусировался на мне, стал тяжелым и предупреждающим.
—Что ты несешь, Рома? — его голос низко пророкотал, обещая ничего хорошего.
— Ну, как что? — я сделал удивленное лицо. — Ты же не просто так выкупил её у папочки, верно? Обычно ты не занимается благотворительностью.
—Как решу вопрос, отправлю её восвояси.
— Даже не поиграешь? — я не унимался, наслаждаясь тем, как наливаются свинцом мышцы на его скулах. — Обычно ты не пропускаешь таких... эксклюзивных приобретений. Любишь ломать гордых. Или она особенная, мой Марк? Настолько особенная, что ты даже не примешь мой безобидный пари?
Марк медленно поднялся, оперся руками о стол, навис надо мной. От него пахло потом, железом и гневом.
—Хочешь вернуться в пубертат? Я тебе устрою. Прямо здесь и сейчас. Говоришь одно лишнее слово — и твой джип станет следующим в очереди на утилизацию.
— Ой, не надо мне своих садо-мазо фантазий, — отмахнулся я, но внутренне тут же оценил дистанцию до двери. С Марком шутки были плохи, особенно когда дело касалось его «собственности». — Ладно, ладно. Дело твоё. Твоя игрушка, твои правила. Но ставлю свой поцарапанный, но не сломленный дух, что эта Молчанова не окажется в твоей постели. По доброй воле. Тебе придётся её туда тащить.