– Чего-то я не понимаю, – сказал я, туго соображая.
Но Марков ухватил мысль Барсукова гораздо быстрее.
– Сеня намекает на то, что они были лесбиянки, – насмешливо произнес он. – И Милена убила Комочкова, как соперника. Забавная гипотеза. – Он ухватил меня за руку, потому что я рванулся к Барсукову. – Сядь и успокойся. Ты видишь, что твоей жене весело? Посмейся и ты. Но Сеня отбивает удары мастерски, надо признать. Даже переходит в наступление.
– Гнида он, – хмуро сказал я.
– А это как посмотреть, – усмехнулся Барсуков. – Вся каша заварилась из-за того, что ты пригласил нас в Полынью. Сидели бы мы в Москве – и никто бы Николая не убил. Наоборот, все бы были счастливы, пусть даже с шорами на глазах. И дружны по-прежнему.
Мне не хотелось об этом думать, и я ничего не ответил. Но даже если это было так и в Полынье нашей дружбе пришел конец, то я не жалел об этом. Лучше идти дальше одному, освободившись в своем сердце от случайных попутчиков. Мы очень часто принимаем тех, кто был с нами в дни юности, за преданных и верных товарищей. И не хотим признать за ними право на внутренние изменения – в хорошую или плохую сторону. Словно они всегда должны оставаться в том образе, который нам удобен и привычен. Но время смывает и позолоту и грязь.
– Егор, ты в курсе того, что некоторые свои статьи Николай подписывал псевдонимом? – спросила вдруг Маша.
– Это обычная практика журналистов, – отозвался Марков, а я поинтересовался, чувствуя здесь что-то жареное:
– Какие статьи?
– Криминального характера. О коррупции, – произнесла Маша. – Он мне как-то признался в этом. Я и не думала, что нашумевший московский обозреватель Герасимов, который вскрывал связи мафии и милиции – это он.
– Быть не может! – удивился я. Мне также было знакомо имя Герасимова, да и кто его не читал? Журналист проникал в самые сокровенные тайны московской элиты и уголовных авторитетов. Теперь понятно, почему Комочков скрывал этот факт. Писать на подобные темы, особенно в наши дни, было чревато. Можно получить пулю в лоб. Причем неизвестно, с какой стороны: то ли от мафии, то ли от правоохранительных органов. А прикрывался статейками о полтергейсте! Вот где настоящая-то нечистая сила прячется – не в квартирах, а в государственном аппарате.
– Последняя тема, которую он разрабатывал – о налоговой полиции, – продолжила Маша. – Я даже читала кое-какие черновики из его материалов. Он мне сам показывал. Сильно, Речь там, между прочим, идет о твоем ведомстве, Егор. Если бы статья вышла, то она прогремела бы как взрыв бомбы. Вас бы всех погнали на нары. Ты знал об этом?
– Глупости. – Впервые я увидел в лице Маркова некоторое смущение. – Он много фантазировал. И пользовался непроверенными данными. Гонялся за дешевой сенсацией.
– Но ваше ведомство хотело остановить публикацию!
– Комариный укус! – отмахнулся Егор.
– Как знать. Вот вам и еще один повод для устранения Николая.
– Ты хочешь сказать, что я специально приехал в Полынью, чтобы убить его? – Марков усмехнулся.
– Но ты же подозреваешь нас? Почему бы и к тебе не предъявить подобные претензии? Грядут выборы, а вам, государственным чиновникам, надо быть чистенькими.
– Я розыскник, а не наемный убийца, – возразил Марков.
Мне показалось, что он даже обиделся на нее.
– Итак, – произнес я, подводя итоги, – вне подозрений у нас остается одна Ксения.
– Это почему же? – возразил Сеня.
– Да потому что она была его невестой! – не выдержал я, заорав на него. – Или теперь невесты убивают своих женихов до свадьбы? Чтобы посмотреть, из чего они там внутри состоят? Нет ли трухи или опилок?
– У них могла произойти серьезная размолвка, – спокойно ответил Сеня. – Они могли вдрызг разругаться. Он мог смертельно обидеть ее. Или не выполнить обещание. А Ксения, как нам известно, девушка истеричная и злопамятная. И если уж она захотела убить, то лучшего случая, чем здесь, ей бы никогда в жизни не представилось. И вы заметили, как она порывалась первой сбежать отсюда? Убраться из Полыньи в Москву. А вот когда мы освободимся – еще неизвестно. И произойдет ли это когда-нибудь вообще? Я уверен на сто процентов, что она не вернется обратно, чтобы выручить нас. Она уже всех нас здесь похоронила.
В это время мы услышали, как кто-то стучит в наружную дверь. Я вышел на крыльцо и увидел Раструбова. Сапоги его были заляпаны болотной грязью.
– Ну все, – сообщил он, довольно потирая руки, даже его тараканьи усы топорщились кверху. – Вывел я ее на дорогу. Теперь, наверное, уже до городка добралась. Готовьте через три дня следующего.
– Спасибо, – произнес я, хотя весь его внешний вид меня просто раздражал. И эта ухмыляющаяся морда, словно он съел что-то сладкое. Мне почему-то так и захотелось заехать ему кулаком в лоб. Наверное, я просто был на взводе после нашего застольного собеседования. Но я проводил его до калитки и вернулся обратно.