– Опуститесь на место, – произнес я, и главный спирит послушно выполнил мое указание. Фигура в белом плавно выдвинулась на середину комнаты.
– Спрашивайте… – тихим, загробным голосом проговорил Марков. «Из него получился бы неплохой артист!» – подумал я. Мне было хорошо видно через прибор его густо набеленное лицо, куда Милена добавила немного фосфора, но перед другими маячило лишь бледное облако. Горемыжный снова стал впадать в полубессознательный транс, Монк бормотал какие-то свои заклинания, и только учитель Кох с каменной решимостью всматривался в явившийся дух. Я увидел, как рука пекаря тянется к лежащему на блюдце черепу. Доктор не был посвящен в эту часть моего плана и потому также взирал на Маркова с немалым удивлением. А Жанна попросту закрыла лицо ладонями.
– Спасибо, Аспарий, что ты привел к нам дух Стрельца, – произнес я. – Теперь ты можешь удалиться по своим делам. Мы же хотим спросить убитого: кто повинен в твоей смерти?
– Он здесь, – печально откликнулся Марков.
– А убийца несчастной девочки?
– Он также присутствует тут. Пусть тот, кто повинен в убийствах, отзовется…
– Да… – хрипло выдавил из себя кто-то. Я обругал себя за то, что смотрел в этот момент на Маркова, а не на собравшихся. Теперь было поздно. Кто из них произнес это слово? Четыре человека поднялись со своих кресел: Дрынов, Монк, Раструбов и Мендлев. Не шевелились Кох, Горемыжный и Жанна.
– Сидеть, – произнес я. – Дух Стрельца, можешь ли ты сам назвать нам злосчастное имя? Или имена убийц?
В это время пущенный пекарем череп пролетел мимо головы Маркова. Тот даже не шевельнулся. Я подскочил с кресла и стукнул Раструбова по затылку. Потом вернулся обратно.
– Имя? – повторил я. – Мы требуем!
– Его назовет вам ангел смерти, поднимающийся из ада! – гробовым голосом отчеканил Марков. – Он идет сюда, чтобы наказать убийц!
Все присутствующие были парализованы страхом. Мы стали различать какие-то тяжелые шаги, доносящиеся из коридора. Они приближались, медленно и неумолимо, словно к нам двигалось существо из железа.
– Он покарает убийц! – повторил Марков. – Он уже рядом. Он здесь.
Шаги, которые, казалось, сводили с ума, замерли за дверью.
– Не-ет! – заорал вдруг Дрынов нечеловеческим голосом. – Я убийца! Я!.. – Он метнулся к окну, выбив всем телом стекло, и вывалился наружу. Звон разбитого стекла смешался и с другими криками: Жанны, Монка, Горемыжного… Пекарь подскочил к двери, распахнул ее и без чувств рухнул на пол. Лунный свет уже просочился в комнату, и надобность в моем приборе отпала. Я увидел, как Марков повторил за Дрыновым его прыжок, точно так же вывалившись из окна.
– Доктор, – сказал я, похлопав сидевшего без движения Мендлева по плечу, – приведите здесь всех в чувство. «Впрочем, – подумал я, – ему самому нужен нашатырь…» Но у меня не было времени деликатничать. Я залепил Мендлеву здоровенную пощечину, а сам побежал к двери. В коридоре стоял Григорий, отвязывая от ботинок листы кровельного железа, которые напоминали ласты.
– Бежим за ними! – крикнул я на ходу.
Мы выскочили на улицу, различив в конце ее бледную фигуру Маркова. «Раз он взял след, то достанет Дрынова из-под земли», – подумал я. Можно было не торопиться, все равно нам его не догнать. Обернувшись, я сказал Григорию, что финальная сцена была превосходна. Я увидел, что Марков берет курс к водонапорной башне. Неужели Дрынова потянуло на место преступления? Чего он хочет? Мы с Григорием чуть прибавили темпа, но когда подбежали, то оказалось, что все уже кончено. Марков стоял возле бесчувственного тела и тихо ругался.
– Что с ним? – спросил я.
– Дурак, прыгнул со смотровой площадки. Зачем? Разбился насмерть.
– Сам себя наказал, – тихо произнес Григорий и перекрестился.
– Одного убийцу мы выявили, теперь дело за остальными, – сказал Марков и настороженно огляделся. Где-то неподалеку послышалось урчание мотора. А когда фары внезапно осветили нас, Марков толкнул нас обоих в траву. Но было уже поздно. Раздалась автоматная очередь, и пули засвистели где-то над головами.
– Ползите назад, прячьтесь за башню, – проскрежетал Марков. Перекатившись на другое место, он тотчас же несколько раз выстрелил в ответ. Обе фары, рассыпавшись стеклом, погасли. Еще одна автоматная очередь взрыхлила землю на том участке, где только что лежал Марков, но он уже стрелял с колена в десятке шагов отсюда. Кто-то в джипе болезненно вскрикнул. Я подумал, что Егор представляет хорошую мишень в своем проклятом белом одеянии, но он, как уж, катался по земле и стрелял по машине. Дав в ответ еще несколько очередей, джип развернулся и понесся к особняку.