Перед сном я немного покурил на крыльце, вглядываясь в ночные звезды, окружавшие поселок. Мне показалось, что Полынья – это наш затерянный мир, где любовь переплелась с ненавистью, а дружба – с предательством, где есть и слабые и сильные, но ни те ни другие не могут найти своего счастья, довольствуясь лишь иллюзией, которая заключена в Волшебном камне, свалившемся – невесть откуда на грешную землю… Во зло или во благо? Можно ли принять в дар то, что тобою не выстрадано всеми усилиями души, не завоевано потом и кровью, не хранимо бережно, как талисман?
Щелкнула калитка, к дому приближался какой-то человек. Наконец из темноты вынырнул Комочков.
– Старик, все потом, – опередил он мои вопросы. – Ужасно хочу спать. Но у меня для тебя есть важные сведения…
Я постоял еще немного, пытаясь вновь настроить себя на лирико-философский лад, но ничего не вышло. Даже звезды теперь не мигали таинственным светом, а лишь коротали время перед пробуждением солнца.
А утром мы узнали страшную весть, которую принесла нам тетушка Краб: дочку ее соседки нашли возле болот. Она была изнасилована, а после задушена ее же ремешком. По поселку тотчас же поползли слухи о появившемся маньяке-убийце. Это была первая смерть, с которой я столкнулся после приезда в Полынью.
Часть вторая
В очередь за смертью
Глава 1
Первая кровь
Убийство несчастной девочки взбудоражило весь поселок. Но до прихода тетушки Краб мы еще ничего не знали, хотя труп был обнаружен метрах в трехстах от нашего дома, в густых зарослях ивняка, подступавших к болоту. В десятом часу утра все мы сидели за большим столом в зале и благочинно завтракали, изредка перебрасываясь немногословными фразами. Все двери и окна были открыты, впуская солнечное утро. Но вместе с ним в дом проникала и тревожащая сердце атмосфера Полыньи, сплетенная из подозрительных звуков, шорохов, теней, мыслей. Что-то будоражащее, неясное, таинственное носилось в воздухе, и каждый из нас ощущал это, как и то отчуждение, которое начинало прорастать между нами. Семь сидящих за столом человек, представлявших когда-то единую флотилию, напоминали теперь подводные лодки, пустившиеся в автономное плавание. Вторая ночь в Полынье для моих гостей прошла более спокойно, если не считать наделавшей шуму истории с Миленой. Виновница ночного «торжества» вела себя, как скромная девочка, вернувшаяся из школы с двумя пятерками, искоса поглядывая на всех нас, будто не понимая, почему мы все сегодня с утра такие сосредоточенные и хмурые.
– Передай мне, пожалуйста, масло, – попросила она меня, а в голосе зазвучал серебряный колокольчик. – Что это у тебя вид, словно готовишься к гладиаторскому бою?
– Сама знаешь, – буркнул я.
– Ты, я вижу, переселился в соседнюю квартиру? – спокойно продолжила Милена. – Как это славно! Наконец-то я получу долгожданную свободу.
Я чуть не подавился бутербродом со шпротами от такой наглости. Все-таки она умела держать удары. Ей бы на ринге с Тайсоном выступать. А Сеню Барсукова, видно, радовали наши разногласия.
– Ты, я слышал, вчера крепко загуляла? – насмешливо спросил он мою жену.
– Слегка проветрилась, – ответила она небрежно. – Жаль, что вы не видели, как я управляла катером. А какие крутые виражи закладывала!
– Это ты умеешь, – подтвердил я. – Тебе бы не катером, подруга, а космическим кораблем управлять. Звезды бы на землю сыпались.
– Что ты рассказала Намцевичу обо всех нас? – спросил Марков, глядя на Милену в упор. – Признавайся.
– Ой, как страшно! – улыбнулась она. – Только не бей по голове, ладно? Ну-у… не помню. Мы слишком много шампанского выпили. Он что-то спрашивал, я что-то отвечала… Так, пустяки. Александр Генрихович, между прочим, приличный мужчина. Настоящий джентльмен. Отличный спортсмен, умница. Вежлив и остроумен. Просто душка. Я в него влюбилась. Серьезно. Но если вы думаете, что он ко мне приставал, то ошибаетесь. Так, легкий флирт, позволительный в светском обществе. Естественно, он поинтересовался, кто мы, откуда, чем занимаемся… А что, я сделала что-то не так? Мне надо было молчать, как белорусский партизан?
– Он спрашивал о том, чем здесь всю неделю занимался Вадим? – продолжил свой допрос Марков.
– Да-а… И очень смеялся. Он говорил, что Вадик помешался на смерти деда, ищет какого-то несуществующего убийцу…
– А про то, что Мишка-Стрелец видел, как один из его людей и милиционер тащили что-то тяжелое ночью к озеру, ты не рассказывала?