Мыши осторожно принюхались к пицце, и Бену было очень приятно услышать, как их животики жалобно заурчали от голода. Бушмейстер отважно подобрался к краю своей пиццы, запустил лапу в дымящуюся ароматную массу и вытащил горсть расплавленной моцареллы.
— Ого, — сказал он, откусив кусочек, — а тут в ней и плесень есть!
— Ага, — поддакнул Бен. — Это такое заплесневелое молоко. Мы, люди, называем его сыром.
— Отлично! — оценил кушанье Бушмейстер. — Это мне по-настоящему нравится.
Он рысцой обежал кругом пиццы, с восхищением разглядывая представшее его глазам чудо и приговаривая «ох» и «ах» и «ух ты!», а потом принялся с удовольствием угощаться артишоками, вялеными помидорами, грибами и прочими вкусностями.
Вдохновленные его примером, мыши полезли в пиццы. Некоторые попытались добраться до газировки, но стеклянные стенки стакана к этому как-то не располагали. Янтарка нажелала вилку, которая тут же прислонилась к краю стакана на манер трапа. Все получили море удовольствия, наблюдая за шоу Бушмейстера, который взбежал по вилке, оттолкнулся от края и, проделав двойное сальто, шлепнулся пузом вниз в стакан и погрузился на самое дно, глядя на них выпученными глазами через стекло и пуская ртом пузыри, словно заправская рыбка-телескоп. Молодежь даже решилась последовать за ним, так что вскоре стакан превратился в плавательный бассейн.
Бен до отвала наелся своей любимой пиццей с ветчиной и ананасами. Наверное, именно так себя и чувствуют праведники в раю — целая пицца размером с летающую тарелку и высотой почти с него, и все ему одному.
Он лениво обгрызал корочку, любуясь выросшими в клетке мышами, которые теперь резвились на свободе, когда к нему подошла Янтарка.
— Спасибо тебе, Бен, — сказала она. И, помолчав, добавила: — Я должна извиниться перед тобой.
— За что? — не понял Бен.
— За то, что плохо о тебе думала, — призналась Янтарка. — Я боялась, что ты нарушишь наш договор или вообще сбежишь. А самое главное — я теперь понимаю, что не имела никакого права принуждать тебя к такому договору. Это не твоя вина, что другие люди издеваются над мышами.
— Спасибо тебе, — сказал Бен. — И ты меня тоже извини. Я не должен был пытаться скормить тебя той ящерице, что бы ни говорил мой папаша.
Они помолчали.
— Ты заставил меня исцелить Бушмейстера, — прошептала задумчиво Янтарка. — Это было очень храбро с твоей стороны.
— Я должен был. Он же мой друг.
— Ты всегда так верен своим друзьям?
— Не знаю, — честно признался Бен. — У меня их не то чтобы много. Раньше у меня был друг, Кристиан. Но потом он уехал.
Горло его сжалось, когда он заговорил о Кристиане. Он никогда еще никому не говорил того, что собирался сейчас рассказать Янтарке.
— Его папа сказал мне, что ему дали работу на пингвиноперерабатывающем заводе в Антарктике и теперь им надо уезжать. Но это неправда. Ребята в школе говорили, что Кристиан заболел и его положили в больницу. У него был рак. Наверное, там он и умер, потому что если бы он был жив, то уж наверняка прислал бы мне письмо по е-мейлу, или позвонил — просто поговорить, или… или…
Янтарка придвинулась к нему и погладила его мех лапкой. Это было приятно, но тут до Бена дошло, что рядом сидит девчонка и гладит его.
— Чего это ты делаешь? — вопросил он, отодвигаясь.
— Расчесываю тебе мех, — безмятежно отвечала Янтарка.
— Зачем это?
— Чтобы блохи не заводились.
— А… — протянул Бен.
Он придвинулся обратно, разрешая ей продолжить это приятное занятие. Печаль переполняла его душу. Где бы ни был сейчас Кристиан, им вряд ли суждено когда-нибудь встретиться.
Небо у них над головой глухо заворчало, и с него начал сыпаться град. Он падал и падал, и сияющие круглые голыши размером с добрый булыжник отскакивали от мостовой, как мячи.
Мыши завороженно наблюдали за спектаклем. Молния с грохотом распорола небо от горизонта до горизонта.
Полосатые зонтики, расставленные перед пиццерией, лишь слегка хлопали на ветру; мыши были отлично защищены от непогоды. Всего несколько небольших градин стукнулось об стол.
— Ты готов стать снова человеком? — тихо спросила Бена Янтарка.
Тот кивнул.
— Слушай, — сказал он поспешно. — Когда ты превратишь меня обратно в человека, я вряд ли смогу и дальше понимать мышиную речь. Но я хочу, чтобы ты знала: ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме. На самом деле я даже подумывал… может быть, ты и другие мыши из магазина согласитесь жить у меня на заднем дворе? Я мог бы приносить вам еду и все такое…