Сказала и одёрнула себя. Но слов было уже не вернуть. Матвей не подал вида, что я ляпнула не то, но в глазах всё-таки сверкнули смешинки.
— Извините, — сказала тихо. – Я имела в виду…
— Я понял.
Он наполнил фужеры шампанским. – За успешную сделку, — коснулся моего фужера своим. – А что касается твоего халата – оставь всё, как есть. Ты прекрасно выглядишь. Кстати, тебе идёт белый цвет, хотел сказать ещё днём.
— Спасибо, — шепнула, уткнувшись в бокал.
Пузырьки щекотнули язык. Шампанское было прохладное и приятное, в комнате царил полумрак. Матвей стоял на расстоянии вытянутой руки. Его пиджак лежал на диване, галстук валялся рядом, а рукава рубашки были закатаны. Интимность обстановки никак не соответствовала нашему статусу «босс – секретарша», но Матвея это не волновало.
— Я всё-таки переоденусь, — сказала, поставив шампанское на стол. – Так будет лучше, Матвей Игоревич.
— Тань, — он придержал меня, едва я сделала шаг. – Оставь, — сказал, как только я посмотрела на него. – Что ты бегаешь, как маленькая?
Я приоткрыла губы. Не только обстановка не соответствовала нашему статусу – взгляд Матвея тоже изменился, как и его прикосновение.
Он мягко провёл по моему плечу и повторил:
— Оставь. И халат этот, и выканье своё. Мы не на работе.
— Но как же…
— Тань, — оборвал он меня и сжал локоть. – Прекрати. Неужели ты ничего не понимаешь?
Я лихорадочно всматривалась в его лицо и боялась вдохнуть. Я и правда ничего не понимала – просто боялась допустить мысль, что он… что я…
Чернота зрачков Матвея стала бархатистой, радужка совсем тёмной. Вторая его ладонь опустилась мне на талию, и он стал ещё ближе. Теперь нас разделяли ничтожные сантиметры, и я в прямом смысле летела в пропасть.
— Ч-что я должна понимать? – спросила, запнувшись.
Он непонятно хмыкнул. Как-то досадливо и невесело, а у меня сердце сжалось. Выдох получился протяжным и неровным. Ладонь Матвея переместилась с моей талии на спину, пальцы прошлись над поясом халата.
— Нравишься ты мне, хоть это ты понимаешь?
— Нравлюсь? – переспросила, отказываясь верить в услышанное.
Вроде, слова были понятные, всё понятно, но я не могла увязать это с собой. Матвей отпустил меня и, молча подлив шампанское, снова подал мне фужер. Я сделала несколько больших глотков уже особо не чувствуя вкус. Только пузырьки и взгляд Матвея. Он взял с блюда ломтик груши и подал мне. Я молча взяла.
— Ты красивая женщина, Таня. Очень красивая, — прикосновение к влажным волосам, к ушной раковине.
То ли пузырьки ударили в голову, то ли во всём был виноват Матвей. Меня бросило в жар, голова закружилась, а он, вместо того чтобы остановиться, пальцами провёл по моей шее, обрисовал ворот халата и сдвинул его в сторону.
— Матвей Игоревич… — прошептала громко, попятившись.
И опять на его губах появилась странная ухмылка.
Он шагнул за мной и резко схватил за руку. Посмотрел так, что у меня подогнулись ноги.
— Да перестань, — прорычал глухо. – Какой я тебе, нахрен, Игоревич? Нашла тоже…
В секунду я оказалась припечатанной к его груди. Бокал выскользнул из пальцев и упал на пол, а брызги прохладой остались на моих ногах. Последней разумной мыслью перед тем, как Матвей накрыл мои губы своими было то, что на мне нет даже тапочек. Я совсем забыла про них, а потом…
Матвей раздвинул мои губы и проник языком. Я чуть не задохнулась от обуявших меня чувств. Сердце заходилось, а в мыслях так и металось, что я совсем не умею целоваться. Как это надо делать, чтобы ему понравилось? Я же всё делаю неправильно. Я…
— Ты можешь расслабиться? – прохрипел Матвей, не выпуская меня. Только на миг он прервал поцелуй. Посмотрел мне в глаза, на губы, опять в глаза и вжал в себя.
В живот мне упёрлось что-то твёрдое… Секунда, и до меня дошло, что это. Я дотронулась до груди Матвея, и сама приоткрыла губы. Застонала и окончательно сдалась под напором. Отвечала ему, не думая больше ни о чём, и терялась в чувствах.
— Таня, — горячо прошептал Матвей мне в шею, опалив кожу дыханием.
От его «Таня» я задрожала. Матвей обхватил мою голову и мягко поцеловал в уголок губ, мелкими поцелуями опустился ниже, до ключицы. Под его ладонями пояс ослаб, полы халата начали расходиться в стороны.