Я схватила их у ворота и опять встретилась с Матвеем взглядом. В голове шумело, кровь неслась с нереальной скоростью. Руки Матвея легли мне на плечи, и халат пополз вниз. Вначале он упал до локтей, а потом скользнул к ногам. Я втянула воздух, сгорая со стыда под откровенным взглядом.
— Почему ты всегда смущаешься? – сипло спросил Матвей, взяв меня за руку.
— Я не знаю, — ответила шёпотом.
Он качнул головой, взял фужер и протянул мне. Смотрел, как я пью, а бугор в его паху становился всё заметнее.
Стоило мне сделать последний глоток, он обхватил мои пальцы. Я думала, он хочет взять фужер, но Матвей выпустил его, и он упал на пол следом за моим. Мелодично звякнул, добавив к подсохшим брызгам новые.
— Ты мне тоже нравишься, — сказала я. – Очень. Уже давно.
В ответ он просто подтолкнул меня к дивану. Я упала прямо на его пиджак, а Матвей с ожесточением дёрнул пуговицы рубашки.
Я смотрела, как он раздевается, и казалось, что это всё не со мной. Он навис сверху, и тень его заслонила свет. Глаза были сплошной чернотой, волосы падали на виски, одна прядь – на лоб. Я потянулась к нему, и он, перехватив мою кисть, сжал. А потом опять начал целовать меня.
С каждым его прикосновением, с каждым поцелуем я теряла себя. Стыда не осталось – только горячая кровь и дыхание Матвея. Его руки были везде, губы тоже.
— Ты потрясающая, — прошептал он. – Таня… Как я давно хотел…
Я громко застонала и обняла его. Прижалась к нему – кожа к коже, тепло к теплу. Взгляд глаза в глаза, его движение навстречу.
— Матвей! – вскрикнула от резкой боли.
— Таня… — с рыком он уткнулся мне в шею и шумно выдохнул.
Я смотрела в потолок и кусала губы, пытаясь перетерпеть боль. Медленно она становилась меньше, и я, прикрыв глаза, погладила Матвея по напряжённой спине.
— Почему не сказала? – поцеловал меня в скулу, в шею.
— Я думала, ты и так понял. Прости.
Он зарычал и прикусил мочку моего уха. Поцеловал и ещё раз поцеловал, а потом медленно подался назад и снова вперёд.
Боль на несколько секунд усилилась и стала отступать. Матвей взял мою руку и сжал. Двигался не спеша и смотрел мне в глаза.
Возбуждение было уже не таким сильным, но я всё равно словно летела в облаках. Или в чёрной бездне его глаз – не знаю. Я больше ничего не знала, только одно:
— Я… Я тебя люблю, — прошептала, чувствуя, как он начинает дрожать и повторила беззвучно, только губами: — Люб-лю.
Глава 5
Разбудили меня голоса из коридора. Воспоминания о минувших вечере и ночи проникли сквозь остатки дрёмы и мгновенно разогнали её. Неужели всё это правда?
Я приподнялась на руках, и в этот же момент в комнату вошёл Матвей с подносом. В высокой узкой вазе стояла роза. Снова одна, но на этот раз нежного прудового цвета.
Я смущённо прижала одеяло к груди.
— Кофе, — сказал Матвей, поставив поднос на тумбочку. – Всегда считал, что кофе – лучшее пожелание доброго утра.
Я уловила насыщенный кофейный аромат. Матвей присел рядом на постель и положил руку поверх одеяла на моё колено.
— Как ты?
— Хорошо, — сказала честно.
Ноющая боль внизу живота напоминала о том, что Матвей стал моим первым мужчиной. Настолько хорошо мне не было никогда в жизни: в душе словно бы резко воцарилась весна, а тело охватила незнакомая расслабленность.
— У нас сегодня практически целый день свободен. Куда ты хочешь?
— Я не знаю.
На самом деле я никуда не хотела. Хотела остаться в постели рядом с Матвеем, прижаться к нему и лежать рядом, потихоньку принимая, что мои мечты всё-таки могут сбываться. Но я бы в жизни ему не призналась, чего хочу.
— Ладно, тогда подумаем. Чистые пруды?
Я неопределённо пожала плечами.
Матвей взял свой кофе. Погладил меня по ноге до стопы и обхватил пальцы поверх одеяла. Попытался пощекотать.
— Я не очень боюсь щекотки. Тем более, так.
— Проверим? – он хотел поднять одеяло, но я тут же отдёрнула ногу.
— Не надо. Я сказала не очень, а не что совсем не боюсь!