— Можешь переодеваться, что стоишь?
Матвей снял перекинутый через шею шарф и повесил на крючок. Принялся расстёгивать пальто. Я стянула намокшую от снега шапку. На голове у меня, наверное, невесть что – волосы я высушить до конца так и не успела.
Повертела её и положила на уголок стола. Дотронулась до верхней пуговицы пальто. Делать было нечего, пришлось снять его. Матвей успел достать из чемодана вещи, а я только повесила пальто на плечики. Повернулась, чтобы спросить, во сколько мы приезжаем, да так и подавилась словами.
Сняв рубашку, Матвей бросил её на своё место. Он стоял ко мне полубоком на расстоянии какого-то метра. Под кожей перекатывались стальные мышцы, грудь покрывали тёмные волосы. У меня пересохло во рту, по телу прошла волна жара, за ней холода и опять жара.
И тут Матвей повернулся ко мне. Мы встретились взглядами, и я едва не провалилась сквозь землю.
— Ты что не переодеваешься?
— Я… мне надо… — схватила свою сумку и достала влажные салфетки. – Мне надо… Я… Я в уборную.
За дверь я буквально выскочила. Бросилась к туалету а, оказавшись внутри, заперлась и прижалась плечом. Окно было приоткрыто, с улицы слышался звук колёс чемоданов и голоса. Я прижала ладонь к груди, к колотящемуся сердцу. Лицо пылало, перед глазами так и стоял обнажённый по пояс Матвей.
Что, если он уже всё понял? Таких по уши втрескавшихся в него дур, как я, он наверняка видел не один десяток. Смеётся надо мной или, ещё хуже, жалеет.
Подошла к раковине и набрала в ладони воды. Умылась и посмотрела на себя. Глаза блестят, лицо пытает. И как я должна вернуться в купе?
Вернуться всё-таки пришлось. Хорошо, что Матвей уже переоделся, хотя это ничего не поменяло. Сделав вид, что всё в порядке, я достала из сумки пижаму. Взяла её, чтобы спать в гостинице, но больше ничего подходящего не было. Только не при Матвее же переодеваться.
Присела на полку.
— Пойду к проводнице. Пусть принесёт чай, — сказал Матвей, понаблюдав за мной с минуту. – Если боишься, что я вернусь раньше, чем ты наденешь свою милую пижаму, запрись.
Не успела я ответить, он вышел. Милую пижаму?
Посмотрела на то, что держала в руках и опять чуть не застонала. Ну как?! Как я умудрилась второпях вместо простой пижамы с футболкой и штанами положить дурацкую розовую с бантиком на кармане, да ещё и украшенную ажурной вставкой по вороту?!
Глава 4
Колёса размеренно стучали, в погружённом в темноту купе стояла тишина, а я лежала и не могла уснуть. Легли мы около полуночи, Матвей пожелал мне спокойной ночи и всё.
Только я внушила себе, что должна поспать, поезд стал тормозить. Я приподнялась и, подняв шторку, выглянула в окно. Платформа была практически пустой, а когда мы остановились, дежурная по вокзалу объявила наш поезд. Бологое. Кажется, это где-то между Санкт-Петербургом и Москвой.
— Тань, ты что не спишь? – спросил Матвей.
Я чуть с полки не рухнула от неожиданности.
— Я спала, — соврала, не успев подумать. – А тут станция…
— Спи. До Москвы ещё далеко.
Матвей зевнул, прикрыв рот рукой, и опять лёг, только теперь лицом ко мне. Из-под шторки проникал свет фонарей, и я видела, что Матвей смотрит на меня.
— Вы не спали? – решилась спросить я.
— Почему? Спал. Просто услышал, как ты поднялась.
— Я вас разбудила… Простите, пожалуйста.
— Тань, всё в порядке. Давай ты уже перестанешь просить прощения надо и не надо. Взрослые же люди, что ты в самом деле.
— А если не попрошу, когда будет надо? — пользуясь тем, что он не видит моего смущения, спросила я.
Нас разделял столик и темнота. Я вдруг почувствовала улыбку Матвея.
— Ничего страшного. Ты уже напросилась лет на десять вперёд, так что переживу. Спи, Тань. У нас завтра важный день. Встреча с Пашковым в одиннадцать, потом, скорее всего, придётся поехать к нему в офис. Ты мне нужна собранная и выспавшаяся. Кто будет всё контролировать?