— Слушай, не зли меня, — он оторвал пальцы от одежды. — А то ведь могу сделать так, что ей на самом деле будет плохо. Иди домой, завтра поговорим, — жестко осадил меня, не давая ни малейшего шанса.
— Я же уволена, как войду в компанию?
— Да как же ты достала! — гаркнул Оскар.
Его телефон разрывался, звонил уже в третий раз, но я не могла уйти фактически в никуда. Мне надо знать, что, хотя бы с сестрой ничего не сделают.
— Тебя пропустят, — наконец, смиренно ответил Артёмов и добавил, пока я не задала следующий вопрос: — И нет, с ней ничего не сделают, иди!
И чего я добилась в конечном итоге? Алину не вернут сегодня, не понятно даже, где держат и смотрят ли там за ней вообще. Арёмов не собирался облегчать мне задачу и даже не заикался о том, что заложник будет освобожден. У меня начали закрадываться нехорошие подозрения, которые старалась гнать от себя подальше. А что, если он и дальше будет манипулировать ею, ведь тогда у мужчины не будет гарантии, а я спокойно смогу уйти.
По сути, мне пришлось уходить ни с чем и я понятия не имею, что теперь сказать маме. Как ее успокоить и убедить, что с Алиной все хорошо, если сама ни в чем не уверена?!
Покидала компанию с тревогой на душе, но выбора иного нет. Охранник зыркнул на меня, как на преступницу, а мне было все равно. Я хотела хоть с кем-то поговорить, отвлечься, но даже Пашки уже не было, будто специально.
Глава 5 ч. 4
Будильник прозвенел еще десять минут назад, а я все никак не решалась выйти из комнаты. Меня пугал предстоящий разговор с мамой, но оттягивать дальше неизбежность глупо. Вчера мне повезло, когда вернулась домой, мама крепко спала. Видимо, произошедшая ситуация с Алиной морально вымотала ее и организм взял свое.
Сейчас же мне уже не отвертеться, я понимала, что нужно подобрать верные слова, но какие? Говорить правду совсем не вариант, но врать еще хуже. Черт бы побрал Артёмова с его гнилой душой! Разве он не понимает, что страдаю от его выходки не только я?
Спустя еще пять минут колебаний, мне пришлось встать с кровати и одеться. Я так и не придумала, что сказать родительнице, как сгладить острые углы, которые неминуемо появятся в ходе разговора.
Она уже ждала меня на кухне, приготовила бутерброды и кофе, но сама к еде не притронулась. Да и мне сейчас кусок в горло не полезет…
— Маша! — воскликнула мама, увидев меня на пороге. — Ты почему вчера меня не разбудила? Есть новости?
У меня встал ком в горле от того, сколько надежды отразилось в ее заплаканных глазах. Язык не поворачивался что-то говорить, лукавить. Вот что делать? Уселась за стол, взяла чашку с кофе, но выпить так и не смогла — сильно тряслись руки. Поставила ее обратно на стол, пока не пролила на себя.
— Нет новостей, — сказала и тут же стыдливо отвела взгляд.
— Нельзя так оставлять проблему, нам надо что-то делать, — заговорила она с решимостью. — В конце концов, у меня похитили дочь прямо из-под носа. Все, сегодня же пойду в полицию и напишу заявление.
— Ма…
Черт! Вот как ей объяснить, что этого делать не стоит? Хотя… А что, если рискнуть? Я-то знаю, кто похитил сестру, вдруг на Артёмова таки найдется управа? Или нет? И мы только хуже сделаем? Блин! Как же быть?
— Ну что, ма, — сокрушалась родительница. — Если бы твой отец был жив, он не допустил, чтобы мы так страдали…
Она ударила по больному месту, пусть и не специально, но мне от этого не легче. Я хотела убежать от прошлого, забыть его, как кошмарный сон, а оно все время напоминало о себе, чтобы я продолжала нести свой крест.
— Я не уверена, что идея с полицией хорошая. Мы не знаем, кто и для чего похитил Алину. Может они сегодня позвонят и потребуют выкуп. Нужно подождать.
— Как это не знаем? А привет от некого Оскара?
— И что тебе даст имя? Ты знаешь, кто это?
Мама задумалась. Она ведь упрямая, если что решила, то уже не остановится, а тут прям сам Бог велел.
— Не знаю, возможно, это связано как-то с бизнесом Вити. Маш, я не могу сидеть сложа руки и ждать у моря погоды. Я уже потеряла мужа, не хочу еще и дочь, понимаешь?
Она сейчас упрекала меня не только в бездействии… Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, поспешила уйти. Прежде, чем покинуть квартиру, решила кое-что уточнить для мамы:
— Не надо думать, будто мне плевать на Алину. Хочешь идти в полицию — иди. Только не забывай, что мы скрывали ее полгода и давали взятки Петрову. В конечном итоге, Лину все равно определят в психушку, и только одному Богу известно, что с ней там сделают.
Я ушла. Устала бороться со своими внутренними демонами, с мамой, с системой. Уже просто не понимала, что хорошо, а что плохо. Где черное и белое. Все перемешалось в голове, образовывая гору ненужного хлама. Вот бы выкинуть в помойку большую часть и освободить себя от лишнего груза.