Подскакиваю от неожиданно громкой мелодии вызова.
Лезу в сумочку за мобильным.
- Да? - с замиранием сердца принимаю вызов от Инессы Георгиевны.
- Мышка! Куда ты, черт тебя дери, пропала? - в ее голосе слышу раздражение. - Где фужеры?
- Я их разбила, - выдавливаю из себя в ответ.
- Что? - кажется, Инесса Георгиевна икает от удивления.
- Я их все разбила, - зачем-то повторяю я.
- Все?
- Ага, - свободной рукой откидываю волосы за спину и пытаюсь натянуть куртку. - Все три коробки.
- Ну ты и растяпа, - разочарованной говорит начальница отдела кадров.
- Ага, - киваю. - И поэтому я увольняюсь!
Глава 7
Быстро натягиваю на себя куртку, запихиваю лодочки в пакет и выскакиваю из чертового здания этой чертовой компании.
Не надо было сюда устраиваться, не надо было идти на этот вечер, не надо было идти за фужерами.
Эти мысли лавиной проносятся в голове.
Запрыгиваю в подъехавшее такси.
Бросаю последний взгляд на фасад из стекла и бетона и...
Закрываю лицо руками. Рыдания душат меня. Господи, что я натворила? Зачем? Как я теперь смогу смотреть в глаза маме?
Я продажная девка. Шлюха. Ненавижу себя. Ненавижу!!!
Не надо было соглашаться на это платье и макияж. Еще и дурацкие линзы.
«Ебабельна». Я теперь «ебабельна». А ведь раньше никто не обращал на меня внимания. Я была в безопасности.
- Девушка, с ваши все нормально? - таксист косится в зеркало заднего вида.
- Угу, - киваю в ответ.
Я всегда старалась быть серой, незаметной. Я всегда боялась мужчин и их внимания.
Никогда не хотела повторения маминой истории с собой в главной роли. Быть брошенной самым родным человеком. Без средств к существованию, с долгами и ребенком на руках.
Она была достойна лучшего. И я тоже достойна.
А теперь? Кому я нужна? Ведь мужчины ценят чистоту. А я стала порченным товаром.
- Девушка!- таксист дергает меня за руку.
Вздрагиваю от неожиданности.
- Приехали, - он быстро убирает руку, заметив мой испуг.
- Спасибо. У меня оплата картой, - спешно стираю влажные дорожки со щек. - Должно списаться...
- Уже, - кивает таксист.
Выхожу и тихо захлопываю за собой дверцу.
Успокоиться. Мне надо успокоится.
Поднимаю голову. На пятом этаже одиноко горит окошко. Это мама сидит и ждет меня. Она никогда не ляжет, пока меня нет дома.
Я не могу появиться перед мамой в таком виде. Она и так переживает за меня. Чувствует свою вину за то, что я перевелась на заочку и вышла на эту работу. Ей нельзя нервничать. Болезнь этого не любит.
Делаю глубокий вдох. Выдох.
Подхватываю горсть снега и без жалости втираю в длинный подол платья. На улице скользко. Скажу, что упала и больно ударилась. Поэтому и плачу.
Идея кажется мне хорошей.
Наконец, захожу в подъезд и поднимаюсь на пятый этаж. Делаю еще один глубокий вдох и выдох, вставляю ключ в замочную скважину. Осторожно открываю дверь и захожу в темную прихожую.
- Лиза? - доносится из зала.
- Да, мамуль, - почти бодро отзываюсь я.
- Ты рано, родная, - она не выкатывается меня встречать. В маленькой двушке сложно маневрировать на коляске. И сил у мамы очень мало. И х надо беречь.
- Мама, - стараюсь бодриться. - Это же официальное мероприятие. Фуршет в честь удачной сделки. Пламенная речь от генираль...
Запинаюсь на этом слове. Горло сжимает спазм. Воздух отказывается пропихиваться через голосовые связки и произносить это слово.
- ...от начальства. Несколько громких тосков и все.
- Лиза? - мама словно чувствует мое состояние. - Все хорошо?
- Да, мамуль. Просто я очень устала. Ты же знаешь, весь офис стоял на ушах полгода.
- Знаю, - отзывается она, пока я стягиваю и вешаю куртку. - На вечере ничего не случилось? У тебя грустный голосок.