- Почему изможденная?
- Потому что вы живете на износ. – В его словах не было презрения или пренебрежения, с которым сильные мира сего относятся к плебсу.
- У меня все нормально, - все еще не в состоянии справиться с дрожью, пытаюсь заверить Черкасова в том, в чем сама не уверена. В его присутствии меня трясет так, будто я держусь за оголенный провод.
- Я должен потратить свое время, чтобы рассказать вам же о вашем безвыходном положении? – Черкасов начал раздражаться. Это я почувствовала по тому, как он понизил голос. Глупо отрицать очевидное. Если он нас выгонит снова…Я не выдержу. Я, действительно, слишком устала. Нервы – как натянутая струна. А запас прочности подходит к концу. Нельзя жить в бесконечном стрессе. Но сейчас я, измученная страхом неопределенности, услышав, что проблемы можно устранить «легким движением руки», недоверчиво косилась на Черкасова. Если не почку, то что еще он может затребовать? Что я могу дать?
- Что вы хотите? – выдавила я с трудом.
- Вашу дочь. Напрокат.
Я думала, что ослышалась. Этот бред он произнес так, будто речь шла о чашке кофе. Я инстинктивно попятилась к двери, по-прежнему отчаянно сжимая пластик.
- Стоять! – резко приказал Черкасов, увидев, что у меня началась паника. – Вы что себе надумали? Совсем с головой поссорились? Вы точно не голодаете?
Своими вопросами он немного привел меня в чувство. Я выдохнула, убедившись, что он адекватен.
- Присаживайтесь, а то мне все время кажется, что вы вот-вот в обморок грохнетесь. Отвечать нужно только на последний мой вопрос.
Я осторожно примостилась на краешек дивана.
- Не голодаю. Что вы хотите от моей дочери?
- Я планирую жениться. Но я должен быть уверен, что человек не бросит меня при первых же трудностях. Не мне первому пришла такая мысль. Некоторые имитируют банкротство, тяжелую болезнь, но на все это нужны весомые временные затраты. Я себе такого не могу позволить. Поэтому я решил завести дочь. Внебрачную. Скажу невесте - ошибка молодости, матери не нужна, воспитывает бабка. И посмотреть на поведение. Знаете же, если дорожат человеком, будут ценить и его троюродную бабушку, и шкодливую моську, и все, что имеет к нему отношение. А девочка у вас смышленая. Тем более, сама предложила мне назваться ее папой. Условия я вам озвучил.
- Я не отдам дочь, - поборов страх, твердо ответила я.
- У вас нет выбора. К тому же я не собираюсь разлучать вас. Просто смените место работы. Будете горничной в моем доме, как и здесь. Или что там еще вы умеете? Правда, общаться с дочерью будете во время отсутствия Агаты. Решайте. Или ваш глупый страх и неизбежное возвращение к мужу. Или новая жизнь. С чистого листа.
Если бы я оказалась в каком-нибудь Зазеркалье, как Алиса, я бы, наверно, была шокирована меньше. На весах абсурдное предложение и призрачный шанс выбраться из того дерьма, в которое я попала, и затянувшееся бегство без просвета.
У богатых свои причуды. И то, что предлагает Черкасов, категорически неприемлемо. Но тоненький голосок надежды на лучшее, благодаря которому я еще держусь, просит подумать. Или хотя бы посоветоваться с Мышкой.
- Мария, вы казались мне… решительней при нашем знакомстве, - недовольно поморщился Черкасов. Перед словом «решительней» он сделал паузу, думая, как бы помягче охарактеризовать мою теперешнюю пришибленность.
- Почему? – спрашиваю для проформы, потому что представляю, как выгляжу со стороны.
- Потому что сразу озвучили то, что для вас было неприемлемо. А сейчас вы тратите мое время. Вас уже загнали в угол! Чего вы ждете?
- У нас не получится, - обреченно произнесла я.
- У меня все всегда получается, иначе я бы не владел таким состоянием, - отчеканил Черкасов.
- Я не умею врать. Совсем, - словно признаваясь в чем-то позорном, почти шепотом ответила я.
- Фу ты, ерунда какая! Тут все дело в постановке вопроса. Откровенно врать нельзя, а ограничиваться полуправдой – можно и нужно. Это основа цивилизованного общества. Вот вы мне сказали: «Доброе утро!» Но оно прозвучало, как «Чтоб ты провалился!» И скажите, что я неправ. Так что вы, сударыня, врушка зачетная.
В его серых, холодных, как сталь, глазах, мелькнуло откровенное озорство, придавшее ему человечность и обаяние.
Возразить было нечего. Действительно, если бы все говорили только правду, мир точно рухнул бы. Каждый день мы что –то недоговариваем или представляем в более выигрышном свете. Я же сразу не сказала Егору, что слышала разговор. Притворялась, что ничего не происходит. Значит, и сейчас смогу, если сможет Мышка.