Пролог
Белый и пушистый снег укрывал собою окружающее пространство, скрыв абсолютно любые очертания и рельефы. Он искрился в солнечных лучах, отчего глазам становилось больно смотреть, и, соответственно, приходилось щуриться.
Автобус очень медленно шкрябался по плохо расчищенной дороге, периодически скрипя тормозами, когда водитель, тихо чертыхаясь, пытался удержать массивный транспорт в виражах.
Изредка он бросал взгляд в зеркало, размышляя про себя, что какого лешего в старой деревеньке под названием Шепетиновка, кто-то ещё проживает? Там осталось, если ему не изменяет память, отсилы четыре или пять жилых домов. И вот ему приходилось иногда, совершать рейсы в эту глубинку.
Вот и сейчас в его салоне сидела милая и такая себе, самая обычная, старушка в дубленке и теплом шарфе. Рядом с ней была юная особа, замотанная в какой-то платок и одетая в ярко-голубой пуховик. За ними сидел мужичок со своей громкой супругой. И женщина с малым ребенком.
Когда-то давно это село было богато за счёт конного завода, который держал один столичный депутат. Но потом прошли перевыборы. Его, конечно же, не избрали. Ну и он быстро сиотался заграницу, при этом, забросив конное дело. А через пол года, лошадей распродали, работников уволили, и, конечно же, с тех пор деревня превратилась в заброшенную. Остались лишь старожилы.
Вскоре, автобус, скрипя, остановился у покосившейся остановки. Водитель удивлялся расчищенной дороге. Было видно, что здесь кто-то заботился о порядке.
-Спасибо, мил человек! Вот, угощайтесь пирожками...
-Ой, бабуль, не откажусь от такого угощения! - улыбнулся водитель, беря пакетик с румяными пирожками.
-Кушай на здоровье! Пошли, милая, дед, небось, уж и чаю заверил...
Пассажиры вышли, разбредаясь кто куда. Водитель же, съев один пирожок, развернул автобус, и направился в обратный путь.
-Бабушка, давай сумку, помогу донести!
-А, да она и не тяжёлая, милая...
Внучка лишь улыбнулась и настойчиво перехватила все же сумку. Вскоре они подошли к дому. Стены дома расписаны узорами. Причудливый орнамент ещё давно нарисовала Анна Дмитриевна, та самая милая старушка. Черепичная крыша с печной трубой, из которой клубился дым, поднимавшийся в ярко-синее небо. Крыльцо, как и дорожка, было тщательно вычещено от снега.
-Вот же неугомонный старый вояка! Вот уверена, что сейчас лежит с давлением! Сколько ему говорю, чтобы не перетруждался? А он?
-Ну, ты же знаешь дедушку! Он любит во всем порядок...
-И дорогу расчистил... А у него спина... Да и грыжа, небось, жару сейчас ему даёт...
-Думаю, твои мази быстро его поставят на ноги!
Так, переговариваясь, они вошли в дом, где их встретило тепло и уют. Ну и, конечно же, утомленный, но радостный Тимофей Янович, который обожал свою жену, но ещё больше, обожал младшую внучку. И пусть девочка росла в столице, но регулярно приезжала к своим старикам.
Вот и этот новый год их Алисия решила встретить с ними. Тимофей Янович был счастлив, ведь, чуяло его сердце, что, скорее всего, это будет их последний новый год. Да и давно он землю топчет!
-Привет, дедуль! Ну ты молодец! Только ещё красной дорожки не хватает!
-Ага, где-то пылится в доме...
Они дружно рассмеялись, крепко обнявшись.
-Завтра притяну ёлку. Сегодня нашел одну красавицу. А пока, отдыхайте, небось с дороги подумали?
-Немного...
-Ну, тогда кушать, пить чай и можно отдыхать! А ты, Лисонька, расскажи-ка столичные новости. Вишь, телевизор накрыт салфеткой? Так что, лишь говорилка одна осталась, да и то ловит плохо...
-А я давно говорю, что спутниковое нужно поставить! Папа же предлагает...
-Да нам оно и не к чему уже... Вон, у Марфы стоит, и мы изредка ходим у гости и смотрим фильмы всякие...
-Эх, а я вот как раз и отдохну у вас от информационного колпака! Честно, иногда хочется вырваться из сетей, которые затягивают в себя, обвивая щупальцами влияния и давления...
-Это все бесовское, как бы сказала моя бабка, царствие небесное! - ухмыляясь, сказала Анна Дмитриевна, накладывая в тарелки картошку с мясом.
Алисия с наслаждением втянула носом аромат блюда, усаживаясь за накрытый стол. Она вспомнила, как, будучи ещё мелкой, не доставала ногами до пола, и тогда, любимый дедушка, смастерил подставку, которая и по сей день стояла теперь в углу, служа лежанкой для Шарика. Шарик был мелким, но уже довольно старым псом, который все чаще лежал, тоскливо наблюдая за хозяевами.