Выйдя на улицу, я прислонилась к холодной стене и дрожащими пальцами вызвала такси. Ждать пришлось недолго. Жёлтая иконка на карте приближалась, и с каждой минутой тревога нарастала. А что, если водителем окажется кто-то из них? Меня заметят, найдут? Но остановилась обычная белая машина. Я шмыгнула на заднее сиденье, пробормотав адрес морга.
Утро в городе оживало за окном. Солнце слепило, отражаясь в лужах, люди спешили по своим делам, и эта обыденность казалась для меня чуждой и пугающей. Дорога до места заняла не больше пятнадцати минут.
Машина остановилась. Я вышла, расплатившись с водителем. Сделав глубокий, неровный вдох, направилась ко входу. Морг находился на территории старого больничного городка, и путь к нему лежал мимо кирпичных корпусов с облупившейся краской, мимо голых клумб. где лишь кое-где пробивалась первая, робкая зелень.
Сотрудник морга, дежуривший на входе, оказался не суровым стражем, а разговорчивым старичком в потёртом халате. Его глаза, похожие на мутные стёкла, смотрели на мир без удивления. Услышав имя подруги, он не стал задавать лишних вопросов, лишь кивнул, покопался в журнале и что-то пробормотал себе под нос: “А, так это та самая…Молодая такая, мгм”. Он бойко написал номер на клочке бумаги и протянул его мне, испачканными в чернилах пальцами. “На держи, детка. Видно, неспроста ты к ней”.
Я судорожно сунула бумажку в карман. попрощалась и поспешила на улицу, чтоб не нарваться на вопросы милого старичка. Ноги сами понесли меня прочь от этого места. Следуя за запахом свежей выпечки, я нашла маленький больничный буфет. Купила кофе в пластиковом стакане и липкую, сладкую булочку и корицей. Есть не хотелось, но нужно было хоть как-то прийти в себя.
Неподалёку. в затишье между корпусами, стояла ажурная, но облупившаяся беседка. Я укрылась в ней от посторонних глаз. Отпив кофе, набрала номер. Сердце бешено колотилось, пока в трубке раздавались длинные гудки.
И вот — её голос. “Алло?” — услышала знакомый тембр, и у меня перехватило дыхание. Я не придумала, что именно говорить Вере, не было никаких идей в голове. Поэтому я рассказала правду о вчерашнем дне, на свой страх и риск. Опустив момент с побегом и ночёвкой у майора.
Вера слушала, не перебивая. А когда я замолчала, вздохнула: “ Боже. Машка, вот это да… Слушай, у меня родители уехали на дачу. приезжай ко мне. Поговорим спокойно дома. Сейчас адрес скину”.
Разговор окончился. От её слов стало чуть легче дышать. Я допила остывший кофе, ощущая, как сердце понемногу успокаивается. Снова вызвала такси и проехав полчаса по улицам, где весенний ветер гонял прошлогоднюю листву, я стояла у её подъезда. Ещё одно действие, почти на автомате — кнопка вызова лифта. Двери с лёгким скрипов открылись, я шагнула внутрь кабины.
Интересно, Макс уже узнал о моём побеге? Что он подумал? Удивился? Разозлился? Я с силой тряхнула головой. Эти мысли не должны занимать меня сейчас, нужно думать о настоящем: как попрощаться с бабушкой, как вернуть в свою жизнь хоть какой-то порядок.
Глава 10
Лифт остановился на четвёртом этаже. Вера встретила меня очень тепло, будто мы были очень близкими подругами. Хотя это не совсем так. Её неизменная, искренняя дружелюбность действовала на меня гипнотически, невольно возникало острое, почти детское желание доверить ей все свои тревоги.
— Я так тебе сочувствую, — прошептала она, обнимая меня. В её объятьях не было ни капли наигранности. — С сестрой…это ужасно. Как она может так с тобой поступать? А с бабушкой я помогу. Сделаю всё, чтобы помочь.
Мы вошли в квартиру. Вера была в простых домашних шортах и лёгкой майке, подчеркивающей её хрупкую, почти модельную фигуру — длинные ноги, тонкая талия, изящные руки. Неброская, естественная красота. И как такая милая девушка попала на работу в столь мрачное заведение как морг?
— Машунь, может поживёшь у меня? Пока всё не утрясётся.
Предложение звучит очень заманчиво, но я покачала головой. Не хватало, чтоб из-за меня у неё были проблемы.
— Нет, Верка, спасибо. Мне есть где жить, — соврала я.
Вера вздохнула, но не стала спорить, лишь с пониманием кивнула. Мягко улыбнулась, и в её глазах мелькнула тень той мудрости. Что никак не вязалась с её юной внешностью.
Мы сидели на уютной кухне, за столом с остатками нашей импровизированной трапезы, и на какое-то время тревоги отступили. Вера, достав из шкафа баночку с домашним вареньем, вдруг хихикнула.
— Машка, помнишь ту вечеринку у Ольки на втором курсе?