Я закатила глаза, чувствуя, как по щекам разливается румянец, но губы сами растянулись в улыбке.
— Как мне её забыть? Олька позвала меня, заверив, что будет жарко. И я, дура, решила, что “жарко”— это намёк на какую-то дерзкую тему. Потратила полдня, чтобы найти в костюмерной этот дурацкий костюм плюшевого мишки— жаркий, в смысле! Прихожу, а там…— все в спортивных костюмах, с “кислыми” причёсками и золотыми цепями. Настоящие “крутые” девяностые.
Вера залилась смехом, откинувшись на спинку стула.
— А ты стоишь в дверях, вся в коричневом меху, с милыми ушками! Твои глаза были просто бесценны!
— Самое ужасное, — продолжила я, покачивая головой, — что все решили, будто я пришла в костюме мышки! Олька крикнула: “О, смотри Мышка пришла!”, и это прозвище приклеилось ко мне до конца учёбы. Меня так и звали Машка-Мышка.
— И знаешь, что самое смешное? — Вера вытерла слезу смеха. — Ты была королевой на той вечеринке. Все думали, что это такая крутая фишка— прийти на тусовку в стиле 90-х в костюме диснеевского персонажа.
Мы смеялись ещё несколько минут, и этот смех был таким же освобождающим, как и те глупые танцы в душном костюме. В эти мгновения была просто я, моя подруга и абсурдное, прекрасное воспоминание, которое согревало куда лучше любого чая. Пока мы смеялись, я поймала себя на мысли, что, возможно, такие вот “мышиные” моменты и есть то, ради чего стоит возвращать порядок в свою жизнь.
— Давай вернёмся твоим проблемам, — сказала Вера, отодвигая пустые чашки. Её бархатный голос прозвучал деловито, но в глазах разгорался азарт. — У меня есть идея.
Идея, которую она изложила, заслуживает экранизации остросюжетного боевика. Она объяснила, что моргов в городе несколько. Но центральный, куда попадают тела для судмедэкспертизы и где работают криминалисты, — всего один. А Вера, как раз там и работает.
— План такой, — она понизила голос, хотя в квартире мы были одни. — Ты надеваешь мой белый халат. маску и шапочку. Мы садимся в мою машину и нагло, при всём параде, приезжаем к моргу прямо перед началом моей ночной смены. Входим с заднего входа для сотрудников. Все привыкли, что я иногда беру документы домой, так что появление со “стажёром” не вызовет вопросов.
Я завороженно слушала, не упуская ни единого слова в предвкушении. Это было гениально и безумно одновременно.
— Но загвоздка в том, — Вера сделала паузу, — что если тело твоей бабушки поступило вчера, то скорее всего вскрытие уже начали и вряд ли успели подготовить тело. Сейчас мы можем нарваться на других патологоанатомов. Поэтому я предлагаю подождать до завтра, до утра. К тому времени всё уже точно будет готово, и я смогу провести тебя к ней.
Обсудив этот “супернадежный” план, который висел на волоске от десятка случайностей, мы перебрались в гостиную, устроившись на мягком диване и перешли к обсуждению более спокойных тем. Вспоминая совместные посиделки с девочками.
— Как там Оля, — спросила Вера, поправляя подушку за спиной. Она имела в виду мою подругу детства, которая когда-то нас и познакомила. — Не планирует к нам вернуться? Или хотя бы приехать в гости?
— Какое там вернуться…Она уже совсем грузинкой стала. Говорит, даже слова русские начала забывать, — Горько усмехнулась я.— Мне её так не хватает. А теперь и дом сгорел…
Вера смотрела на меня с тихим пониманием. Она знала, что Оля, уезжая в Батуми, продала мне свой маленький домик, который стал моим настоящим пристанищем.
— У неё там теперь муж, семья, новая жизнь, — продолжила я, чувствуя, как сжимается сердце. — А я кто? Всего лишь подруга из прошлого. Не стану же я тянуть её обратно своими проблемами.
— Ты ей…рассказала? О доме? — осторожно спросила Вера.
— Нет, — покачала я головой. — И не буду. Она с мужем сейчас на отдыхе, а дочка мамой Оли. Пусть отдыхают, нечего им мешать.
Вера ничего не ответила, лишь протянула руку и тепло сжала мою. Кажется этот разговор принёс мне душевное успокоение, облегчение. Она приготовила кофе, подала мне дымящуюся чашку с ароматным напитком.
— Ладно, хватит о грустном, — Вера убрала волосы с плеча, пытаясь разрядить тяжёлую атмосферу. Её взгляд стал немного лукавым. — Давай о ком-нибудь другом. Например, о твоём майоре. Как зовут-то того, кто помог тебе?
— Волков Максим Игоревич, — я почувствовала, как по щекам разливается тепло. — А я-то? Ты его знаешь?
Вера свистнула, но негромко, скорее для выразительности.
— Знаю? Его весь город знает. Максим волков — это легенда. Отдел особо тяжких преступлений. Он в одиночку, так сказать, раскрыл то самое дело “фантомного маньяка” три года назад, помнишь, в прессе шум был? Все доказательства были косвенными, а он выстроил железобетонную цепь и взял того типа с поличным. О нём ходят байки, что он видит преступников насквозь.