Глава 15
Вечером Макс нашел меня в гостиной.
— Кофе? — предложил он и кивнул в сторону лестницы. — На балконе, если не боишься прохлады.
Мы поднялись на второй этаж и вышли на уютный балкон, уставленный горшками с петуниями. Два плетеных кресла стояли здесь так близко, что наши локти почти соприкасались. Макс протянул мне чашку, и его пальцы на мгновение коснулись моих. От этого легкого прикосновения по коже пробежали мурашки.
Воздух был прохладным, свежим, пахло свежей травой и влажной землей. Где-то внизу, в саду, трещали сверчки, а над нами раскинулось звездное небо. Таким ясным и бескрайним, каким оно бывает только за городом.
Мы сидели в тишине, но это молчание было совсем иным — живым, трепетным, наполненным невысказанными словами. Я украдкой смотрела на его профиль, освещенный мягким светом из комнаты. Он казался менее суровым, черты лица смягчились.
— Спасибо, — прошептала я, наконец нарушив тишину. — За все.
Макс медленно повернул голову, и его взгляд утонул в моем. В глубине его голубых глаз плясали отражения далеких звезд.
— Не за что, Мышонок, — его голос прозвучал тише и глубже обычного. Он отпил кофе, но глаз не отводил. — Знаешь, в этой суматохе…есть один момент, который я не могу выкинуть из головы.
— Какой? Спросила я, затаив дыхание.
— То, как ты выглядишь, когда спишь. Полностью умиротворенная. Без всякой тревоги в глазах. — Он протянул руку и легонько, почти невесомо, смахнул прядь волос с моего лица. Его прикосновение обожгло, как искра. — Мне нравится, когда ты так выглядишь.
Сердце подпрыгнуло где-то в горле. Воздух между нами сгустился, стал сладким и тяжелым, как мед. Он не убрал руку. Его пальцы медленно скользнули по моей щеке к подбородку, мягко заставляя меня поднять взгляд еще выше.
— И еще…— он произнес это так тихо, что слова почти потонули в стрекоте сверчков, но я их услышала. — Мне нравится, как пахнут твои волосы.
Расстояние между нами исчезло. Он наклонился, и его губы коснулись моих. Это был не страстный, а вопрошающий, нежный поцелуй, полный обещаний и тихого удивления. Как будто он и сам не ожидал, что произойдет именно это. Когда мы наконец разомкнули губы, в его глазах читалось то же смятение и тепло, что пылало и в моей груди.
Он не отпустил мою руку. Его пальцы осторожно переплелись с моими. И по венам будто побежало не тепло, а жидкое золото. Оно заполнило каждую клеточку, растопило ледяную робость, и мир сузился до точки соприкосновения наших ладоней.
Мы сидели так еще долго, плечом к плечу, под звездами, и кофе в наших чашках остыл, став самым неважным напитком на свете.
Утро началось с тихой, почти осязаемой неловкости. Мы с Максом избегали прямых взглядов, и тишина за завтраком была густой, словно туман. Он первым нарушил молчание, сказав, что все готово для похорон, и что он купил бабушке красивое темно-синее платье — она не любила черный цвет.
— Нужна только ее фотография, — добавил он мягко. — для гроба.
Я кивнула и поднялась в комнату за ноутбуком. Листая папки с архивными снимками, я пыталась отогнать накатывающую боль. В этот момент позвонили в дверь. Вскоре в прихожей появился молодой сотрудник, тот самый рыжий Павел Шмелев. Он молча передал пакет, сказал Максу что все готово.
— Для тебя одежда, — коротко сказал Макс. — Переоденься.
В пакете оказалось простое, но элегантное черное платье и туфли на низком каблуке. Пока я переодевалась, Макс отдал Шмелеву флешку с выбранной мною фотографией — бабушка смеялась, стоя на фоне леса, — и велел распечатать фото и срочно отвезти в морг.
Похороны прошли на удивление тихо и спокойно, если такое слово вообще уместно. На маленьком кладбище, кроме меня, стояли лишь две пожилые соседки — подруги бабушки, Вера и Макс в полной парадной форме, а по периметру — человек десять его сотрудников в штатском, создавая незаметное, но надежное оцепление.
Когда гроб начали опускать, одна из соседок, тетя Лида, с искренним недоумением спросила:
— А Лера-то где? Почему сестра не пришла проститься?
У меня перехватило дыхание, и я не нашла, что ответить. Но Вера, не моргнув глазом, мягко сказала:
— Она не смогла, ей очень тяжело. Вы же понимаете.
Соседка с сочувствием кивнула, стирая слезу платком.
Поминки мы провели в тихой столовой неподалеку. Было тихо, почти пусто. Говорили мало. Когда все уже стали прощаться, я почувствовала, что не могу больше сдерживать эмоции, и решила зайти в дамскую комнату, чтобы прийти в себя и умыться прохладной водой.