— Что ты со мной будешь делать? — голос дрожал, предательски выдавая весь ужас, который я отчаянно пыталась скрыть.
Лера медленно обернулась на пороге, ее лицо озарила улыбка, похожая на оскал, от которой кровь стыла в жилах.
— Сначала ты красиво и аккуратно подпишешь отказ от всего наследства в мою пользу. А там…посмотрим. Кстати, — и ее голос стал сладким, как яд, — про твой домик… Это я приказала его поджечь. Хотела, чтобы ты почувствовала, каково это — потерять всё, что тебе дорого. Как я когда-то.
Что-то внутри меня оборвалось. Вся боль, весь страх разом вылились в слепую ярость.
— Ни за что! — крикнула я, и голос сорвался на визг. — Ни за что не буду ничего подписывать! Чтоб ты провалилась! Чтоб тебе пусто было!
Я залилась горькими, беспомощными слезами, сжимая пальцами пыльное сено. Лера лишь рассмеялась — коротко, сухо, без тени веселья.
— Как хочешь. Тогда просто продам тебя на органы. И заработаю, и наследство всё равно достанется мне, как единственной кровной родственнице.
— Ты ничего не получишь, — прошептала я. — Тебя уже подозревают в убийстве бабушки.
Лера замерла, на лице на секунду мелькнуло раздражение, но тут же сменилось ледяным презрением.
— О, наивная… Ты правда думаешь, я не подумала об этом? — фыркнула она. — У меня есть свои способы обойти законы. Деньги, связи, хороший адвокат… решают все. Или я просто исчезну, а наследство, через подставных лиц, все равно вернется ко мне. Существует масса способов, детка. Не учи юриста сосать соки. И подумай над моим предложением “сестрёнка”, пока есть время.
И с этими словами она вышла, захлопнув за собой дверь. Щелчок замка прозвучал как приговор. Я осталась одна в полной темноте, с лицом, мокрым от слез, с телом, дрожащим от ненависти и бессилия, с осознанием того, что человек, которого я считала семьей, готов уничтожить меня самым чудовищным образом.
Глава 17
Ночь показалась бесконечной. Я облазила каждый сантиметр сарая, отчаянно ощупывая грубые дощатые стены в полной тишине. Но щелей не было, а дверь не поддавалась. Отчаяние сжимало горло. Сквозь древесину доносился приглушенный разговор двух похитителей.
— Может, развлечемся с девкой, пока Леры нет? — прошелся по спине холодный пот. — Все равно на органы пустят, не пропадать же добру.
— Идиот, — буркнул второй, более трезвый. — Испортим товар — самим влетит. Лучше не трогай. Закончим дело, найдем, с кем поразвлечься.
Я осела на пол, с ужасом осознавая, в каком положении оказалась. Холод от земляного пола проникал сквозь тонкую ткань джинсы, но внутренний лед был страшнее. Каждое слово их разговора впивалось в сознание острыми зазубренными крючками. Органы. Наркоз. Последняя поездка.
Пытаясь сдержать дрожь, я обхватила колени руками, но тело не слушалось, выстукивая мелкую дрожь паники. Лера… Та, кого я считала сестрой, холодно и расчетливо подписывала мне смертный приговор, не моргнув и глазом. А эти двое, за дверью, спокойно обсуждали мою судьбу, как перевозку мебели.
Горло сжал ком, но плакать я не могла — слезы застыли где-то внутри, превратившись в тяжелый, неподъемный камень. Я была вещью. Товаром. И этот товар должен быть доставлен в сохранности, без лишних повреждений.
От этой мысли стало тошнить по-настоящему. Я закрыла глаза, пытаясь представить лицо Макса, его спокойные, уверенные руки. Но образ расплывался, вытесняемый леденящим душу страхом и пониманием — меня ищут, но найдут ли? Успеют ли?
Я была абсолютно одна. Тикающие в голове часы отсчитывали последние минуты до того, как дверь откроется и начнется та самая “последняя поездка”. Каждый скрип, каждый отдаленный звук снаружи заставлял сердце бешено колотиться, замирая в ожидании самого страшного. Я зажмурилась, пытаясь загнать подкатывающий крик куда-то глубоко внутрь. Паника была непозволительной роскошью. Но надежда, тонкая, как паутина, начинала рваться, оставляя за собой лишь ледяную пустоту.
Под утро в сарае стало зябко. Я дрожала от холода, кутаясь в собственные руки. Сквозь стены стали доноситься звуки просыпающейся жизни: пение птиц, отдаленный гул трактора. Потом подъехала машина, и послышались шаги Леры.
— Все готово, можно ехать, — бросила она бандитам.
— Может, ей воды дать? — нерешительно спросил один из них.
— Какой воды?! — зашипела Лера. — Наркоз же будут делать, кретин!