Сердце упало в пятки, замерло и снова забилось в висках бешеным стуком. Дверь со скрипом открылась, и в проеме возник ее силуэт. Я поморщилась от яркого света.
— Ну что, готова отправиться в последнюю поездку? — ехидно спросила она.
В этот момент ко второму бандиту подбежал мой старый знакомый Лысый. Протянул Лере телефон.
— Господин звонит вам, — прошептал он, прикрывая ладонью динамик.
Я успела заметить, как лицо Леры преобразилось за считанную секунду. На нем отразилось сильнейшее удивление, смешанное с подобострастным уважением и даже трепетом. Она быстро отошла за дверь, и я услышала ее приторно - почтительный голос:
— Господин?... Да, все готово… Док уже в пути, скоро будет… Поняла, конечно встречу.
Вернувшись, она бросила Лысому:
— Господин поручил мне лично встретить Дока и его команду. Так что вы отвезете ее на место. И чтоб всё прошло гладко, ясно, Лысый?
Лера похлопала по его гладкой голове рукой. А он виновато опустил глаза и кивнул.
— Бегемот, ты отвечаешь за девку головой.
С этими словами Лера развернулась, и пошла в сторону своей машины. Лысый зыркнул на меня, повернулся к здоровяку Бегемоту и неуверенно спросил:
— Может ей мешок надеть?
— Теперь уже смысла нет, — отмахнулся тот. — Никуда не денется. Сейчас Гомон на тачке подкатит.
Через пару минут действительно подъехал ржавый минивэн. Меня грубо втолкнули внутрь, следом залезли Лысый и Бегемот. За рулем сидел долговязый парень — Гомон. Мы тронулись, и в лобовое стекло постепенно я начала замечать знакомый пейзаж — мы приближались к моему городу. Сердце заколотилось с новой силой. Это был мой последний шанс.
Я сделала вид, что меня сейчас вырвет: сдавленно закашлялась, согнулась пополам, беспомощно хватая ртом воздух, пыталась максимально выпучить глаза.
— Сука, Гомон, тормози! — завопил Лысый, сидевший напротив меня. — Её сейчас вырвет не меня!
Машина резко дёрнулась и встала. Бегемот открыл дверь, ворча, пропустил меня вперёд. Я вышла, и в этот момент, изо всех сил, толкнула его в грудь и рванула прочь от дороги, в сторону спасительного леса. Надеясь скрыться между деревьев. В ушах зазвучали крики:
— Лысый, я же говорил, вколи чёртову ампулу! — ревел Бегемот.
Я бежала, не чувствуя ног. Они были ватными, чужими, но несли меня с такой скоростью, о которой я и не подозревала. Воздух свистел в ушах, сбивая дыхание, а в груди пылал огонь — смесь дикого, животного страха и яростной, почти безумной надежды. Город рядом! Всего несколько сотен метров…
Каждый вдох обжигал легкие, в боку кололо. Ветки хлестали по лицу и рукам, оставляя на коже жгучие полосы, но я почти не чувствовала боли. Весь мир сузился до узкой тропинки впереди, до спасительной чащи леса, что манила своей темнотой. Сзади доносились их крики, тяжелый топот — погоня была близко, совсем близко.
В голове стучала одна - единственная мысль, ясная и четкая: “Не даться. Не даться живой. Бежать!” Это был чистый инстинкт, заглушающий все — и ужас, и отчаяние, и память о словах Леры. Я мчалась сквозь кусты, спотыкалась о корни, падала, тут же вскакивала и неслась дальше, не разбирая дороги.
И когда тяжелый удар в спину сбил меня с ног, мир не просто перевернулся. Он рухнул вместе со мной. На смену лихорадочной надежде пришло осознание полного, окончательного провала. Рука, впившаяся, в волосы, грубое прикосновение, от которого свело челюсть, и оглушительная пощечина — всё это вернуло ощущение реальности, жестокой и неумолимой.
Меня поволокли назад к машине. Ноги волочились по земле, в глазах стояли не слёзы, а тупая, всепоглощающая пустота. Лысый, злой и испуганный, воткнул мне в плечо шприц— резкая боль, и накатывающая волна, холодная и неотвратимая. Темнота подступала с краёв зрения, затягивая, как болото. Последнее, что пронеслось в угасающем сознании, был его образ. И отчаянная мысль, обращенная в никуда, в пустоту, в надежде, что каким-то чудом он ее услышит:” Макс, найди меня” ...
Глава 18
Сознание возвращалось ко мне медленно, сквозь плотную пелену наркоза. Первым ощущением был слепящий белый свет, бьющий в глаза даже сквозь закрытые веки. Потом запахи — резкий, стерильный дух хлора, сладковатый антисептик и… пахнет холодным металлом. Больница?
Облегчение, теплое и безотчетное, на мгновение затопило меня. Я жива! Меня нашли! Я попыталась приподнять руку, чтобы потереть глаза, но движение не удалось. Рука странно тяжелела и не слушалась. Я потянулась сильнее, и тут до моего затуманенного сознания дошло — моя рука, а следом и вторая, были мягко, но неумолимо притянуты к поручням кровати обычными… бинтами. Не стальными наручниками, а этим простым перевязочным материалом, от которого становилось в десятки раз страшнее.