Ужас, холодный и тошнотворный, пронзил меня насквозь. Слабость отступила перед адреналином, сердце заколотилось, отчаянно выстукивая сигнал бедствия. Это не спасение. Это ловушка.
К кровати подошел мужчина в белом халате и хирургической маске на лице. Над маской виднелись лишь спокойные, почти скучающие глаза.
— Очнулась, — констатировал он безразличным тоном, поправляя капельницу. — Потерпи немного. Скоро все закончится.
— Где я? — мой голос прозвучал хрипло и слабо. — Что вы со мной хотите сделать? Пожалуйста…
Он посмотрел на меня, как инженер на исправный механизм.
— Я врач. А ты — отличный материал. Здоровая, молодая. Анализы прекрасные! Твои органы спасут несколько жизней. Ну, тех, кто сможет за них хорошо заплатить, — он поправил очки.— А твои глаза…— его взгляд на секунду задержался на моем лице, и в нем мелькнуло что-то вроде профессионального восхищения, — они станут жемчужиной в коллекции Господина. Поистине редкий экземпляр!
От его слов, произнесенных таким спокойным, будничным тоном, меня затрясло. Это был не сон, не кошмар, от которого можно проснуться. Это была холодная, расчленяющая реальность. Меня разберут на запчасти. Пока я жива.
В этот момент в палату вошла Лера. Она выглядела победительницей — самодовольной и сияющей.
— Док, — обратилась она к врачу. — Команда готовится. Дайте нам пару минут. Хочу попрощаться с сестрёнкой и сказать ей несколько слов.
Врач фыркнул, бросив на нее поверх очков уничижительный взгляд.
— А кто ты такая, чтобы отдавать мне приказы? Я подчиняюсь только Господину. — Но, поколебавшись секунду, он все же развернулся к выходу. — Ладно. Хоть поем перед долгой операцией. У тебя десять минут. — И он вышел, оставив меня наедине с моим палачом.
— Лера, послушай…голос мой срывался, слезы текли по вискам и капали на подушку. — Вспомни! Вспомни, как бабушка… как она тебя любила! Она так радовалась твоим пятёркам по химии, помнишь? Хвасталась всем соседкам! А когда тебе снились кошмары, она всю ночь сидела у твоей кровати, держала тебя за руку… Она же нас обеих очень любила!
Я впилась в нее взглядом, пытаясь найти в ее холодных глазах хоть искру сочувствия, хоть каплю того человека, с которым мы росли. Но Лера лишь улыбалась, наслаждаясь моим отчаянием.
— Любила? — ее голос был сладок, как отрава. — Она жалела тебя. А от меня требовала. Я должна была быть сильной, заботиться о тебе. А ты… ты была ее утешительной игрушкой. Теперь наконец-то я отомщу тебе. Всё, хватит нести бред.
Десять минут еще не прошло, но дверь снова открылась. Вошел Док.
— Господин приехал, — коротко бросил он.
Вслед за ним в палату шагнул тот самый мужчина. Он был одет в безупречный костюм, его лицо было скрыто в тени, но чувствовалась аура безграничной власти. Его взгляд скользнул по мне, остановившись на моих глазах
— Так это она…Та самая, — произнес он тихим, бархатным голосом, от которого по коже побежали мурашки. — Лера, это воистину находка. На фото они выглядели хорошо, но вживую…Это не просто зеленые глаза. Это малахит. Они станут жемчужиной, венцом моей коллекции. Ты молодец.
И тут я его вспомнила. Минск. Скромная квартирка Леры. Я приехала к ней неожиданно и столкнулась в дверях с этим человеком. Тогда он показался мне слишком… богатым, слишком не на своем месте, в том убогом интерьере. Он вышел, не глядя на меня. На вопрос кто это, Лера, как обычно, ответила: “ Какая тебе разница кто это? Не твое дело”. Господин повернулся к Доку.
— Сколько еще времени на подготовку нужно?
— Идиоты, которые ее привезли, вкололи лошадиную. Дозу седативного, — пожаловался Док. — Чуть не угробили товар. Еле откачали. Сердце чуть не остановилось. Так что нужно время, чтоб лекарство вывелось. Операционная почти готова.
— Убедись, что все будет сделано безупречно, — приказал Господин. Затем кивнул Лере. — Пойдём, обсудим детали.
Они вышли в коридор, оставив меня одну, в сияющей белизной палате, привязанную к кровати. С осознанием того, что меня спасли от передозировки лишь для того, чтобы разобрать на сувениры и запчасти. И последняя мысль, от которой перехватило дыхание: он смотрел на мои глаза не как на часть человека. Он смотрел на них, как коллекционер на редкую бабочку, которую вот - вот наколют на булавку.