«…Когда в концлагере у ждущего очереди в крематорий парнишки не сдерживают нервы, он с криком бежит прочь, и его начинают рвать собаки — это нечестно! Когда пьяный водитель слетает на обочину со скоростью сто пятьдесят километров в час и сбивает молодую женщину; когда из-за того, что мать пила и курила во время беременности, рождается душевно больной ребенок — это нечестно! Нечестно, когда костьми сорока миллионов человек вымощена вся наша Сибирь, а усатый маньяк даже после смерти уносил за собой жизни мальчишек, которых расплющенными, словно блины, доставали из толпы на его похоронах. Когда в соседней стране половину населения перерезали лопатами, лишь только потому, что они умели думать. Вот когда нечестно, братишка!»
Когда тебя, мой Сережка, убили волки в человеческом обличье. Это — нечестно!!!
Не было никаких черных обрядов, тайных посвящений, жертвоприношений и даже молитв. Мне не надо было приносить выводок черных котят, клясться кровью или вешать на шею перевернутый крест.
— Ты добровольно дал согласие, — сказала мне старуха, — этого вполне достаточно. Я передам Ему, и Он согласится… Он всегда соглашается. Наши души — слишком ценный товар.
— И что мне теперь делать? — недоверчиво спросил я.
— Просто хорошенько представь себе того, чьи мысли ты хочешь угадать, — и окажешься там, — ответила она.
Что значило это ее «окажешься там»?..
Почему-то сейчас, когда я вернулся домой и сидел в своей комнате, уставившись в одну точку, старая карга казалось мне обычной шарлатанкой. И все же попробовать стоило…
Я закрыл глаза и перед мысленным взором сразу же нарисовалась ненавистная рожа Дани. Я был почти на сто процентов уверен, что в смерти моего брата виноват именно он. Хотелось только выяснить, кто именно привел «приговор» в исполнение. Кому именно я буду мстить так жестоко, как только может мстить человек, у которого вырвали самый дорогой клочок души!
Я очень четко представил его физиономию, повертел ее в нескольких ракурсах, вспомнил в детстве — ничего. Еще раз, а потом еще… Снова ничего. А на что я, собственно, рассчитывал? Что загробный голос из-под земли сразу же покорно назовет мне виновного?.. Бред!
Я мысленно обругал спятившую старуху, Дена, всех сатанистов мира, а заодно и себя самого, и открыл глаза…
Вокруг царила тьма… Это было настолько неожиданным, что я чуть не вскрикнул. Кожа мгновенно ощетинилась мурашками. По спине пробежал неприятный, колкий холодок.
Еще десять секунд назад на улице был ясный день, и солнечные лучи играли переливающимися, запутавшимися в тюле зайчиками. Так может, я ослеп?.. Эта мысль настолько испугала меня, что я боялся не то что шевелиться, а даже дышать.
Наконец, мои выпученные от ужаса, постоянно моргающие глаза немного освоились в темноте, и я начал различать какой-то едва заметный, совсем тусклый свет, идущий от стены напротив. Стены? Где я?!
Это была точно не моя квартира. Присмотревшись получше, я понял, что нахожусь в небольшой квадратной комнате без окон — полностью пустой и с двумя дверьми на противоположных стенках. Что это? Куда я попал?.. Может быть, я умер? Может, это ад?.. Я всегда представлял себе ад огненной пустыней — этакой эпической картинкой с чертями, бьющей раскаленными ключами магмой и стонами мириадов грешников. А вдруг он вот такой — пустынный и безлюдный? Просто тьма и вечность…
Все это пронеслось в моей голове за какую-то секунду. Бывает так: ты уже понимаешь, что не прав, а мысли все продолжают мчаться и мчаться — тянуть твое сознание в ложную, пугающую сторону… Причем тут ад?
Я вдруг отчетливо услышал, как колотится мое сердце, и только сейчас понял, насколько вокруг было тихо. Даже ночью, даже под землей, на самых запредельных глубинах, не бывает такой тишины.
Я, наконец, нашел в себе силы и сделал аккуратный шаг вперед. Мое обмякшее от ужаса тело хоть и нехотя, но подчинилось. Я медленно вытер рукавом выступивший на лбу пот… Нет, на смерть это совсем не походило. Я куда-то попал. Но как и куда?.. А может, это глюки? Сон?.. Нет, все было слишком реальным — я ощущал каждую клеточку своего тела.
— Напрасно паникуешь, — неожиданно раздался сзади чей-то хриплый голос, — все так, как должно быть.
Я резко обернулся. Из темноты на меня смотрели два ненормально больших желтых глаза с узкими вертикальными, как у кошки, зрачками, но в то же время совсем по-человечьи разумными.
— Кто ты? — не своим голосом спросил я.
— Уверен, что хочешь видеть мое лицо? — усмехнулось существо. — А ты совсем не трус.
И мой таинственный собеседник зажег небольшой огонек, осветивший комнату подрагивающим оранжевым светом.
Непроглядный ужас снова сковал мой разум. Я, конечно, догадывался, что это будет не человек, но чтоб настолько кошмарная тварь!
Существо было совсем маленького роста — буквально мне по пояс, но с гигантской головой и ненормально длинными, острыми пальцами. Все тело — в мелкой черной шерстке. Уши совсем как у летучей мыши — острые, гигантские, постоянно шевелятся. Нос сильно приплюснутый, будто бы сломан в нескольких местах. И пасть… она с трудом на морде помещалась! Только рогов и копыт для полного набора и не хватало!
— Это моветон, — вдруг произнесла зубастая пасть. — Не люблю ни рогов, ни копыт. Все сразу начинают креститься… Неприятно.
— Ты можешь читать мои мысли? — выдохнул я.
— Я многое могу, — сощурился мой собеседник.
— Зачем ты тут?
— Забрать твою душу.
Я рванулся прочь.
Существо явно этого не ожидало, так и оставшись стоять на месте с озадаченным видом, пока я бежал к двери. То, что было за пределами черной комнаты, заставило меня замереть, мгновенно позабыть даже про уродливого демона за спиной. Я стоял посреди бескрайнего космоса, где пространством были прозрачные потолки и стены, а звездами — мириады светящихся дверей, бесчисленными рядами раскинувшихся прямо от меня и до бесконечности во все стороны. Непонятно каким образом, но я видел каждый коридор, каждую прозрачную, и вблизи-то с трудом различимую лесенку, каждую маленькую дверцу, находящуюся от меня на таких запредельных расстояниях, что дух захватывал. Некоторые проходы шли вертикально вверх, некоторые были перевернуты кверху ногами, все под разными углами… Вместе это чудесное, завораживающее строение напоминало какой-то невиданный исполинский лабиринт. Вот только выходов из него тут было не счесть.
Причем светились не сами двери, а то, что находилось за ними. Я прошел по коридору несколько метров и, не долго думая, открыл дверь, из-под которой шел самый яркий свет.
Я зажмурился от хлынувшего навстречу обжигающего солнечного света и даже присел на корточки от неожиданности. Вокруг меня был пляж — обыкновенный морской пляж с горячим песком, сотнями загорающих людей, горластыми продавцами газет и пирожков, резвящейся на мели малышней и белым пароходом, мерно плывущим на заднем плане.
На песке, прямо перед линией прибоя сидел маленький мальчик. Не знаю, почему, но каким-то непостижимым образом он выделялся из общей массы людей. На пляже была сотня отдыхающих, но я обратил внимание именно на него — что-то родное в нем было, из далекого, почти забытого детства. Кого-то он сильно напоминал. Вот только кого?..
Мальчик делал замок из песка. Я видел, как он старается, как аккуратно подносит руку к одной из башенок, боясь случайно задеть другие. Песочное строение было уже почти готово, когда проходившие мимо подростки неожиданно растоптали его всмятку и, злорадно засмеявшись, бросились бежать, будто бы обиженный малыш мог им что-то сделать.
Глаза мальчика сразу же сильно покраснели и наполнились слезами. Его маленькие кулачки сжались. От него так и веяло нестерпимой, но безысходной яростью. Он едва держался, чтобы не зареветь в полный голос.