Если каждое животное (в широком понимании) имеет Алая-виджняну и каждый индивид ведет борьбу за жизнь с окружающим миром, то, значит, в основе всего органического бытия лежит единая жизнь, единый жизненный поток, который сводится к той же вечной борьбе за жизнь. В любом перерождении Алая-виджняна в теле любого животного приобретает те же стремления, что были у нее в предыдущих перевоплощениях, а так как перерождения повторяются бесчисленное количество раз, то эти основные чувства в предыдущих перерождениях (боязнь опасности, ответная реакция и др.) сохраняются в самой Алая-виджняне, то есть указанные бессознательные инстинкты суть свойства самих клеш. В результате бесчисленных количеств повторений (в каждом перерождении Алая-виджняны) они вырабатываются как ассоциация, память или врожденные инстинкты. Одним из тех несовершенных инстинктов, выступающих как эмоции, с которыми не может расстаться Алая-виджняна до самой Нирваны, является сознательное и бессознательное утверждение о наличии индивидуального «Я», которое, как мы указали, порождает
1) любовь к себе самому, к своему собственному «Я»;
2) любовь или желание продолжить свое потомство, которое проявляется как любовь к своему активному началу, то есть к женщине, и любовь к своим детям. Последние две любви эмоционально проявляются по-разному. Первая как похоть, она направлена на удовлетворение половой потребности, которая является методом рассады семени для продолжения потомства. Вторая — скорее не любовь, а жалость к своим детям или смешанная эмоция любви и жалости.
Любовь к себе самому есть инстинкт самосохранения. Она в течение бесчисленного количества перерождений выработала все основные инстинкты бессознательных животных. Таким образом, они становятся врожденными свойствами всякого животного. Вот почему новорожденные поросята сразу же бросаются к соскам матери и т. д. Ни одна биологическая или физиологическая теория на сегодня не дает исчерпывающего ответа на вопрос о появлении инстинкта у животных, ибо это относится к области духа, а не материи. Если по закону кармы дух (виджняна) перевоплощается из более низкой в более высокую организацию животного, то инстинкт ее остается в тех же пределах, в каких находилась последняя форма животного организма. Это объясняется тем, что условия действия (развития) животного в окружающем мире дифференцированы, зависят от развития конституции тела самих животных. Если он (дух) перейдет еще ниже (низшие виды животных), то богатство ассоциаций (инстинкт) остается в бездействии, ибо сама организация низших существ не допускает раскрытия его. Но основные инстинкты — боязнь, защита, предосторожность — действуют почти всюду.
Чем сложнее психическая жизнь и высшая нервная деятельность животных, тем более дифференцированно развиваются эти инстинкты. Например, у человека действуют все пять инстинктов в виде эмоций. Любовь к себе и к своему собственному «Я» здесь принимает общественный и частный, моральный и аморальный характер. Таким образом, наличие инстинктов у животных и человека ясно показывает наличие перерождения несовершенного духа в Сансаре. Из инстинкта любви вытекает еще очень важный инстинкт, который впоследствии переходит в сознательный анализ — это инстинкт непосредственного интуитивного познания чужой одушевленности (у человека). Познание чужой одушевленности есть способность каждого животного постигать в той или иной мере чужую жизнь. Оно непосредственно связано с боязнью, ответной реакцией и т. д. Поэтому в природе каждое животное отличает то, что сильнее его и потому опаснее, и то, что слабее и полезнее. Конечно, если бы коршун не отличал орла от гуся, он не мог бы существовать. Там, где сама жизнь становится сознательной (человеческая жизнь), это постижение обращается в понимание чужой психики.
Если ребенок в раннем возрасте начинает понимать мимику матери, ласкающую или строгую, то это инстинкт, приобретенный его душой в процессе различных перерождений; он исходит из инстинкта любви. Этот инстинкт лежит в основе познания чужого «Я». В сознательном возрасте человек производит разумный, логический анализ чужой психики. Чем глубже он проникает в чужую душу, тем больше он открывает в ней новых качеств. Здесь он проводит необходимую аналогию с собой. На последнем этапе познание чужого «Я» становится способом познания самого себя. Конечно, при анализе чужой психики оказывается, что чем родственнее мне эта психика, тем она понятнее, чем она дальше от меня, тем поверхностнее ее понимание мною.