Присутствовавшие врачи с трудом удерживали смех, прыская в ладони. Главный психиатр весь побагровел, минуты три, превозмогая себя, сидел молча, затем сквозь зубы процедил: «Идите». Свидетелем последовавшего телефонного разговора с прокурором, куратором следствия, был В. Ш. Аранов, бывший в это время на допросе у этого прокурора.
— Я же настаивал, чтобы вы еще и этого обязательно признали невменяемым, — говорил в трубку прокурор.
— Я вам и так четверых невменяемых сделал, а этого не могу, не могу, не могу! — кричал в ответ главный психиатр.
На суде обвинение основывалось на данных «научно-атеистической, искусствоведческой» экспертизы, подготовленной непосредственным начальником Б. Д. Дандарона, неспециалистом по буддизму, и известной ученой-атеист-кой, которая не решилась даже явиться в суд для защиты своей экспертизы. В тексте «экспертизы» были столь явные нелепости, что суд вынужден был отклонить ее. Так, в «экспертизе» утверждалось, что «буддизм есть насилие, в нем существуют изуверские секты», авторы «экспертизы» позволили себе ряд замечаний, выходящих за рамки их задачи и представляющих просто нападки на Б. Д. Дандарона и обвинения его в «преступлениях». Явившийся же на суд «эксперт», не будучи способен ответить ни на один из специальных вопросов адвоката Н. Я. Немеринской, вообще отказался говорить, ссылаясь на то, что он некомпетентен в вопросах буддизма.
Известного эстонского востоковеда Л. Мял-ля оперработники трижды пытались арестовывать уже в суде, чтобы он как непосредственный свидетель некоторых эпизодов не смог дать показаний, расходящихся с версией следствия. Я смог отбить его (выражаюсь не фигурально), за что мне один из оперработников посулил большие неприятности (действительно, после этого мне не один раз устраивали провокации).
Высказывания прокурора во время суда — вершина тогдашнего правосудия. Например: «Они все сумасшедшие. Нормальные люди стремятся из Бурятии в Ленинград, а они, наоборот, сюда едут жить». Или: «Сослал бы я вас, буддистов, всех на Колыму, посмотрел бы я, какими бы вы там буддистами были». Или: «Дандарон дважды судим. То, что его реабилитировали, не имеет значения, при Хрущеве реабилитировали кого попало». Или: «Верующие в Советском Союзе не имеют права на труд». И тому подобное. Местные и несколько центральных газет поместили еще до суда ряд клеветонов.
В защиту Б. Д. Дандарона выступили А. Д. Сахаров, радио «Свобода» и зарубежные печатные издания. Зарубежные организации обратились с просьбой выпустить Б. Д. Дандарона до суда под значительный залог. Ответа они не получили.
Все было напрасно. Исход процесса был предрешен. Бидию Дандаровича приговорили к 5 годам лагерей, а четверых его учеников, признанных невменяемыми, — к высылке в психлечебницы Ленинграда, Киева и Каунаса (sic!). Всех остальных, в том числе главного свидетеля обвинения, уволили с работы.
«Меня привезли сюда, чтобы убить», — сказал Бидия Дандарович в лагере. Прожил он там два года. И только женщина, одна из его учениц, даже в последние месяцы своей беременности, с риском для жизни проползала под колючей проволокой в зону подсобного хозяйства лагеря и через известного ей человека неоднократно передавала Учителю чай, табак, еду. Да дважды в год получали свидание родственники. Другие связи были нерегулярными — в гневный, ощерившийся колючей проволокой и автоматами охраны последний на этой земле приют Учителя попасть было непросто. Попытку вызволить из лагеря Б. Д. Дандарона предпринял тогдашний Хамболама Гомбоев. Он отправился в Москву и обратился в самые высокие инстанции. Но и это не принесло результатов.
За два года пребывания в лагере Бидия Дандарович успел написать главный труд своей жизни — книгу, в которой он изложил высшую философию буддизма. По доносу предателя эта книга была изъята и судьба ее неизвестна. Уверениям лагерного начальства в том, что в присутствии оперработников из Улан-Удэ она была сожжена, как-то не верится — даже у нас рукописи не горят. Возможно, первую часть именно этой работы опубликовал В. В. Бараев в альманахе «Буддийский мир» (1994 год) и то, что успел написать Учитель, полностью издал В. М. Монтлевич в 1995 г. под названием «Черная Тетрадь. О четырех благородных истинах Будды».
Не осилил огонь и «Мысли буддиста», которые мы с огромной радостью представляем читателю.
Я думаю, что теперешнее возрождение буддизма стало возможным именно благодаря таким подвижникам духа, каким всю свою жизнь был Бидия Дандарович Дандарон. Мы радуемся полученным нами правам на свободу мысли и слова. Но ведь свобода мысли не право, свобода мысли — это обязанность всякого мыслящего человека. И наша свобода слова была завоевана духовным подвигом тех, кто в самые суровые времена не пренебрегал обязанностью свободно мыслить и расплачивался за свободу выражать свои мысли годами лагерей.