«Однако вы не экспериментировали на женщинах,» - подумала Марико, старательно закрывшись.
Медсестра отвела её обратно в палату, сделала вечерний укол и вышла.
Марико почувствовала слабость, но сердце продолжало работать ровно, и она не заснула тут же. Мысли работали лихорадочно.
Что мы имеем? Крупный эксперимент по превращению людей в телепатов, который почти невозможно контролировать. Потому что все выводы построены только на рассказах малоинтеллектуальных бездарей и на наблюдениях за поведением психопата Дика Уайлда.
Что они знают? Что простые телепаты способны общаться между собой и иногда читать мысли других людей, вызывая у них дикую головную боль. И что попадаются редчайшие «экземпляры», способные полностью подчинить себе кого угодно.
Ещё. Марико в состоянии мощного стресса смогла противостоять внушению Дика. А попав в эксперимент – очень быстро развила такие умения, о которых экспериментаторши и не подозревают. Почему? Стресс дал такой толчок? Или природная склонность? А может быть, это потому, что она женщина? Ведь существует мнение, что у женщин сильнее развита интуиция и прочие подобные вещи...
А ещё – они собрались избавляться от Донни. И это значит, что нельзя ждать общего занятия. Нужно бежать отсюда, и чем быстрее – тем лучше...
Глава 10
Марико надеялась, что этой ночью снова сможет достучаться до Эрика. Но она спала без снов. Утром её разбудил Донни – кажется, нечаянно: он что-то пел и, наверное, забыл закрыться.
«Привет!» - Марико снова послала ему картинку со своим улыбающимся отражением.
- Привет, сестрёнка. Как вчера всё прошло?
«В общем неплохо...»
- А мне вчера вечером почему-то не сделали укол...
Девушка вздрогнула так, что Донни почувствовал её испуг.
- Что? Ты что-то знаешь об этом?
«Да... Я сумела прочитать мысли старшей. Они понятия не имеют о твоих способностях. Настолько, что считают тебя бесперспективным. И она подумала, что... пора от тебя избавляться...»
Донни как-то странно усмехнулся.
- Надо же. Я думал, они сделают это куда раньше.
«Донни, я не могу ждать до общего занятия. Нам нужно выбираться отсюда».
- Нам?!
«А что, ты думаешь, я позволю тебе тут остаться? И потом... я просто боюсь, что не справлюсь одна...»
Донни надолго замолчал, закрывшись наглухо. Марико даже успела напугаться, не пришли ли за ним... Но он снова заговорил.
- Ты уверена, что разумно тащить за собой ещё и меня?
«Что за странный вопрос...»
- Нормальный. Просто ты не вполне понимаешь, что нас ждёт за пределами этой дыры. Подумай сама: кто выйдет отсюда? Нам не дают книг или газет, не разрешают смотреть телевизор, не выпускают гулять. Я делаю несколько отжиманий и приседаний, наскоро разминаюсь каждый раз, когда иду в сортир, советую это всем, как только они приходят в себя после инъекций, но не уверен, что все моему совету следуют. Мы - кучка атрофированных социопатов, часть из которых к тому же будет зла на тебя за то, что ты не дала им почувствовать себя новой расой, властелинами мира!
«И что, я, по-твоему, должна бежать одна? Бросить тебя тут, чтобы стервы с тобой покончили? И ничего не говорить об этом месте, чтобы они продолжали похищать людей и ставить свои эксперименты?! Донни, ты за одну ночь сошёл с ума?!»
Марико в ярости вскочила с кровати и заходила по комнате. Почти тут же вошла уже знакомая медсестра и спросила:
- В чём дело?
- У меня затекли ноги, - ответила она с вызовом. – Я хотела размяться. Это запрещено?
Женщина подняла брови, вглядываясь в лицо Марико, но, видимо, не нашла возражений и просто молча вышла.
- Я не сошёл с ума, - ответил Донни, когда дверь за медсестрой закрылась. – Я просто боюсь. У меня амнезия, я живу в этой палате уже около десяти лет, полностью потеряв всякую связь с реальностью. Я даже на улице не был всё это время, и не уверен, не случится ли у меня приступ агорафобии или какой-нибудь психоз под открытым небом...
«Но я не справлюсь одна... - выговорила Марико, чуть не плача. – Даже если ты научишь меня быстро усыплять людей, я не найду выход отсюда. Меня только раз выводили из палаты, очень недалеко...»
- А ты не думала о том, что бежать придётся среди бела дня?
«Почему?»
Донни кажется рассердился:
- Потому что вечером тебе сделают укол, и ты не сможешь подняться с кровати, не то что куда-то идти! А бежать днём – полное сумасшествие! Здесь кругом натыканы камеры. Заметила? – ты только принялась ходить по палате, и к тебе сразу прибежали проверять, не начался ли психоз.
«Медсестру можно усыпить».
- Прекрасно. Ты усыпила медсестру и вышла. Ты знаешь, сколько их там, за дверью? Сколько из них в это время следит за камерами в коридоре? Сколько их набежит в этот коридор, едва ты сделаешь пару шагов? И сколько из них ты сможешь усыпить разом, не потеряв при этом сознания или не заработав инфаркт?
«Но должен быть способ! Ведь Дик как-то ушёл!»
- Дик был психопатом. Он убивал. И стервы его боялись.
Марико надолго задумалась. Но вдруг её осенило.
«Ты знаешь, однажды я нечаянно услышала, как стервы зашли в твою палату, когда мы общались. Я слышала их разговор, как бы твоими ушами... Может, у меня получится видеть глазами какой-нибудь из них? Я прослежу за ней вечером. Они ведь не живут тут, и должны уходить домой».
- У тебя хватит на это сил? Ты едва оклемалась, у тебя было несколько сердечных приступов и одна остановка. Любая перенагрузка может тебя угробить.
«Я могу попробовать, как это. А вдруг окажется легко? Ведь услышала я их случайно и без всяких усилий. Мысли читать тоже получалось легко, не всегда, но получалось. Надо только попробовать ещё раз и понять, в чём разница, почему в одном случае натыкаешься на «воздушный шар», а в другом его словно нет совсем».
- Воздушный шар?
«Ну, когда я однажды попробовала прочитать мысли одной женщины, у меня было такое ощущение, словно я продавливаю стенку туго надутого воздушного шарика. И у женщины от этого дико разболелась голова, а я так почти ничего и не услышала...»
- Ну, хорошо, допустим, у тебя получится проследить. А что будешь делать с камерами днём? Их постоянно мониторят. Попытаешься сломать – к тебе прибегут со шприцем.
«Может быть, попробовать сбежать по пути на групповое занятие?»
- Все палаты рядом. Слишком велик риск столкнуться с остальными.
«Протянуть время перед выходом, чтобы идти последними? Ну, не знаю – в туалете... А камеры... вдруг получится, как с де Линтом? Залезть в головы к тем, кто следит за ними, на расстоянии. И усыпить».
- В твоём плане слишком много этих «вдруг получится»...
«И что?!!! - Марико почти закричала от досады. - Сдаться и сидеть тут до конца жизни??!!!»
Донни надолго замолчал. Наконец, она решилась спросить:
«Донни, почему ты за столько лет не попытался убежать?»
- Потому что мне некуда идти.
«Ты мог бы обратиться в полицию, в ФБР – тебя же похитили».
- А что, если я в розыске? Тут полно ребят, выглядящих так, словно они выросли в уличной банде. И это, в общем, логично – брать сюда именно таких. Значит, и я такой...
«А я?»
- У тебя особый случай. У тебя ведь и амнезии нет...
«А у тебя есть. Тебя положили бы в клинику, обследовали, может, даже вылечили бы».
- И что потом? Если я совершил какое-то преступление – посадили бы в тюрьму. Ну и какая разница, в какой тюрьме торчать?
«Ну... Я, может, дикость скажу, но в обычной есть телевизор, библиотека, прогулки, занятия спортом... И главное – никто не колет всякую дрянь и не убивает твой мозг и сердце. Мне это сейчас показалось бы счастьем...»
Донни снова задумался.
- Может, ты и права... Но, боюсь, у нас нет времени, чтобы как следует продумать побег. Групповое занятие уже завтра. А до следующего я могу и не дожить...
«Значит, нужно пытаться прямо теперь! Я попробую проследить за медсестрой сегодня вечером».