...
- А за вредность им нельзя доплатить? Весной больше половины было гриппозных... В инфекционных отделениях ведь платят.
...
- Как грипп не инфекция? Кто это придумал?
...
- Конечно, поеду в министерство. Поразительно!
...
- Ведь это сестры самого высокого класса. Мы перетащили в реанимацию наиболее тяжелых больных. В остальных отделениях стало спокойнее и работа попроще, а здесь - ни присесть, ни отдохнуть...
...
- Хорошо. А нельзя ли, коль скоро мы группируем там таких тяжелых больных, забрать из других отделений и ставки сестер?
...
- Ведь на подготовку такой сестры тратится масса времени. И именно они быстрее всего уходят - текучка невероятная.
...
- При чем здесь воспитание, сознательность? Работа в два раза тяжелее, значит платить нужно больше.
...
- Ну, спасибо и на этом. До свидания...
Решение принято
В палате несколько человек - дежурный хирург, анестезиолог, Таня, Виктор. Вадим Петрович садится рядом со Славой.
- Докладывайте.
Дежурный хирург, заглядывая в историю болезни, рассказывает о состоянии мальчика. Шеф берет больного за руку, считает пульс и не торопясь обследует живот.
- Положение существенно не изменилось. Рвоты не было. Болевые приступы стали несколько реже. Гематокрит...
- Пойдемте в коридор.
Все вышли и, как обычно, столпились у окна.
- Что вы скажете, Татьяна? - спрашивает профессор.
- Славе хуже.
Она протягивает листочек бумаги, где записана температура. Показатели ее скачут.
- Зачем вы измеряли температуру каждые полчаса?
- Вы сами на обходе говорили: "Чем больной менее ясен, тем чаще нужно оценивать его параметры". Правда?
- Верно.
- И потом он то и дело облизывает губы...
- А мое мнение, - говорит дежурный хирург, - состояние ребенка без изменений...
- Вы, кажется, были заняты на операции? - уточняет Вадим Петрович. Когда вы в последний раз подходили к мальчику?
- Минут сорок назад...
- Мы давно с вами договорились: если состояние больного не улучшается - ищите признаков осложнения. Какая, по вашему мнению, перистальтика? Кишечник работает?
- Но ведь вчера у него был...
- В животе бурлит, - говорит Таня.
- И я слышал, - подтверждает шеф. - Живот слегка дует... Давайте готовить Славу к операции. Сколько у меня есть времени?
- Минут сорок, - отвечает анестезиолог. - Операционная сестра еще на месте.
- Вот и отлично. Берите Славу. А я пока поработаю.
Нет крови
Операция Славы благополучно завершается. Но именно так, среди полного благополучия, и обрушивается иногда несчастье. Вдруг началось сильное кровотечение. А его меньше всего ожидали. Но беда была еще и в том, что когда мальчика оперировали первый раз, то оказалось, что крови для него нет.
Редкая группа - четвертая. Да еще какая-то подгруппа. Ни одна заготовленная ампула не подошла. Кровопотеря была небольшой. Обошлось без переливания. Кто бы мог подумать, что потребуется второе вмешательство и возникнет кровотечение! Сейчас положение серьезное, но не угрожающее. В вену поступает кровезаменитель. Дальше Славе будет хуже. Нужно принимать меры. Оперируют шеф и Виктор. Наркоз дает Ольга Андреевна, на подхвате у нее Нина. Света подает инструменты хирургам и, когда нужно, помогает.
- Может быть, послать за родителями? Срочно определить группу? спрашивает Вадим Петрович. - Вероятности, что кровь окажется совместимой, больше. Сделаем прямое переливание.
- Лучше давайте узнаем, у кого из дежурных сестер и врачей четвертая...
- Одно другому не мешает. Пусть Зина сядет на телефон, а Таня свяжется с родителями.
Не просто обзвонить громадную больницу. Рассказать каждой сестре или няне о случившемся. Вызвать их в нижнюю перевязочную. Поднять наверх. А с этой четвертой группой людей раз-два и обчелся. Говорят, у тети Маши четвертая. Ничего, что ей уж под шестьдесят, лишь бы кровь была подходящая. А родители? Разговоры с ними всегда бывают трудными. Ведь всего не объяснишь. Легко ли лечь на стол, когда рядом с тобой лежит твой ребенок!
Сидит сестра, вертит ручку аппарата для прямого переливания крови. Валики сжимают резиновую трубку, и кровь выдавливается из вены матери или отца в вену ребенка. В окне счетчика мелькают цифры - сколько кубических сантиметров вошло. Такая кровь самая полезная: при пересадке органов чем ближе родственник, тем больше гарантия приживления. А разве переливание крови - не такая же самая пересадка? Пересаживается живая кровь! Без примесей - консервантов. Без содержания в холодильнике - срок хранения ноль часов, ноль минут!
...Мчится в больницу на такси Марина Георгиевна - мать Славы. Разыскали на затянувшемся совещании Михаила Степановича. Вот и он торопится, а в голове одна лихорадочная мысль: лишь бы Славка поправился. Не может быть у них больше детей. Кому об этом скажешь...
Ночь
На дворе темно. Тихо. Изредка подъезжает "Скорая помощь". Дети спят. Сестры убрали операционную. Пошли в дежурку. Инструменты кипят. Еще придется возвращаться, накрывать стол. Ольга Андреевна возится с новорожденным. Привезли из родильного дома. Плохо дышит, а почему - никто не поймет. Дежурные врачи на плитке греют ужин. Таня сидит со Славой. Он проснулся, широко раскрыл глаза.
- Пить хочешь?
Слава кивает головой.
- Пока нельзя. Водичка идет в вену, как в первый раз. А сейчас я тебе только рот смочу. Пососи марлю чуть-чуть...
В дежурке уютно. Два дивана. Днем сестры здесь готовят материал. А сейчас быстро разделись, накрылись одеялами, потушили свет. На стене ярко освещенный квадрат. Фонарь на больничном дворе висит на уровне окна. Привыкли к нему. Спать не хочется. Нина завязала голову косынкой, чтобы не мялась прическа. Светке хорошо - стрижка коротенькая, как у мальчишки. Утром чуть намочит волосы, проведет два-три раза гребнем, и - порядок.
Нина - наркозная сестра, работает недавно. Помогает врачу-анестезиологу и сама уже дает масочный наркоз. Светлана операционная сестра. С ней любят оперировать хирурги: она спокойная и знает свое дело.
- Света, а как ты думаешь, Славка поправится? Такой хороший мальчик!
- Плохо, что так с кровью получилось. Операция прошла хорошо. Тебе не было видно. Чистенько. Вадим Петрович мне показал. Гнойничок маленький, а кишки склеились и перегнулись. Раз причину устранили без резекции, должен поправиться... Наркоз гладко дали.
- Еще бы, Ольга Андреевна у нас мастер! Женщина, а соображает.
- Ты думаешь, мужчины лучше?
- Не знаю. С мужчинами спокойнее и интереснее. Я вот мечтаю: поручили бы мне самой интубационный провести с начала и до конца. Вадим Петрович рассказывал, что за границей все интубационные наркозы дают сестры. Врач только ходит из операционной в операционную и подстраховывает. Что они, умнее нас?
- Не умнее, а знают больше. Нам бы тоже не на техминимуме сидеть, клевать носом, а задавать на дом и спрашивать. Десять, сто, тысячу вопросов. Тогда будем знать!
- Подумаешь. Вон по оживлению задавали, и никто не выучил по-настоящему. Путались. Массаж сердца младенцу на подушечке мягкой делали.
- Чудачка ты! Не привыкли мы к таким занятиям. Глупые еще.
- А врачи? Ольга Андреевна занималась...
- И она еще не умеет. Научимся потихоньку.
- Света, а Свет, почему у нас врачи разные? Больничные, клинические. Что это значит?
- Клинические - наукой занимаются, преподают. Больничные - больных лечат.
- И клинические лечат. Они мне больше нравятся. Всегда торопятся. Все им нужно. "Ниночка, дорогая, поскорее!" Прошлый раз оперировали до шести вечера. Сергей Андроникович весь мокрый был. Ругался ужасно. И мне попало. А настроение у всех было замечательное. Если нужно, я еще шесть часов отстояла бы. Поела бы и отстояла. Или вот Дмитрий Федорович. После работы остается. Берет ребятишек. Исследует им мочу. По часу каждого. Симпатичный такой. А он клинический?
- Да. Ты будешь спать? Или будем разговаривать?
- Спать. Только скажи, Света, ты хочешь врачом стать?